Читаем Все о Париже полностью

Отток рабочего населения из центральных округов Парижа происходил в том числе и из-за реставрационных работ по всему городу. Министр культуры правительства де Голля Андре Мальро в 1962 году добился принятия закона, запрещающего проживание в «охраняемых секторах» – исторически значимых или эстетически ценных районах. Закон был революционным – ни одна страна Европы таких законов не издавала. Уважение закон завоевал благодаря округе Марэ, преображенной из антисанитарного и запущенного городского района в модный туристический центр.

Район Марэ стал первым, реконструированным в соответствии с законом Мальро районом. В XVIII веке район ничего не получил от городских вложений, после революции он обветшал и его считали старомодным. Местные жители, в основном рантье и высокородные господа, вечно путешествовавшие по миру в погоне за впечатлениями, были достаточно влиятельны, чтобы запретить всякие строительные работы из опасения перемен к худшему. Улицы Рамбюто и Фран-Буржуа хотя и проходили через Марэ, но для бульваров были недостаточно широки. Даже барон Осман не решился на конфликт с защитниками района, в том числе с убежденным консерватором Виктором Гюго, проживавшим на площади Вогезов с 1832 по 1848 год. Строительство метрополитена затронуло Марэ лишь краем. Дома этого района после 1850 года стремительно ветшали, а лабиринты улочек и кварталов делали почти невозможными какие-либо нововведения. В конце XIX века здесь обосновалась крупная еврейская община.

Когда в 1960-х годах началась реконструкция Марэ, то 60 % зданий округа не были оснащены водопроводом и туалетами, зеленых зон было вполовину меньше, чем в среднем по городу, плотность населения в ряде кварталов Марэ составляла 2000 человек на гектар, а в среднем по городу – 300.

Успех фестиваля Марэ 1961 года – культурного мероприятия, которое прошло в интерьерах старых особняков и привлекло множество зрителей, – заставил многих поверить, что Марэ имеет смысл сохранить. Целью проектов 1962 года стало возвращение ветхому району былого блеска.

Реставрация Марэ обнаружила забытые сокровища. К 1980-м годам район преобразился. Этническое богатство Марэ осталось прежним, но социально население изменилось сильно. Несмотря на настойчивое желание остаться, многие рабочие, ремесленники и мелкие буржуа, быт которых придавал округе былой шарм, были вынуждены уехать. Они не могли позволить себе платить ренту, установленную после реставрации. Цены на недвижимость были непомерно высоки. Марэ заняли парижане среднего класса.

Закон Мальро 1962 года, возродивший правила, которыми руководствовались еще до барона Османа, был направлен не только на восстановление и сохранение города, но и на его украшение. Домовладельцев вновь обязали держать фасады зданий в чистоте и порядке. Очистка зданий от копоти и грязи превратило Париж цвета антрацита в светлосерый и бежево-белый город.

В конце 1969 – начале 1970 годов новый кабинет Жоржа Помпиду энергично продвигал новые градостроительные проекты. Президент говорил в одном из своих интервью: «По-моему, без небоскребов современной архитектуры не существует, городу потребуется «лес небоскребов», силуэты которых будут видны за Елисейскими полями у Ла Дефанс».

Помпиду приложил немало усилий для создания художественной галереи и культурного центра. Центр Бобур позднее переименовали в центр Помпиду, он был создан по чертежам Ричарда Роджерса и Ренцо Пьяно, победивших в международном конкурсе архитектурных проектов.

Вскоре парижане признал центр Помпиду наравне с другими архитектурными памятниками Парижа. Центр Помпиду был открыт в 1977 году, и с того момента отношение общества к идеологии урбанизации изменилось.

При президентстве Жоржа Помпиду на набережных правого берега были проложены скоростные трассы.

В мае 1968 года Париж пережил социальный кризис, вылившийся в демонстрации, массовые беспорядки и всеобщую забастовку. Он привел к смене правительства и отставке президента Шарля де Голля.

События мая 1968 начались в парижских университетах, сначала в университетском городке в Нантерре, а затем и самой Сорбонне. Движущей силой студентов были различного рода левые идеи. Общее название этих взглядов – «гошизм», первоначально обозначало «левизну». Особенно сильным было анархическое движение, центром которого являлся Нантерр. Студентам сочувствовали многие левые преподаватели Сорбонны, например, Мишель Фуко.

30 апреля администрация обвинила восьмерых лидеров студенческих беспорядков в «подстрекательстве к насилию» и прекратила занятия в университете. В ответ 1 мая сто тысяч человек вышли на улицы Парижа. Молодежь скандировала: «Работу молодежи!» Провозглашались требования 40-часовой рабочей недели, профсоюзных прав и отмены последнего постановления о резком сокращении программы социального обеспечения. После этого демонстрации не прекращались. 2 мая было объявлено о прекращении занятий «на неопределенное время». Это стало искрой, начавшей пожар «Красного Мая».