Читаем Все о феях полностью

Нет-нет, чтобы волшебствовать, фее достаточно дотянуться до волшебной палочки, а то и просто взмахнуть в воздухе шпилькой для волос, бывает, что и нечаянно; но чудо, настоящее чудо, получается только тогда, когда фея, наморщив лоб, делает палочкой незаметный жест слева направо, потом вверх и чуть по кругу, и добавляет крупинку вдохновения. Всего одна крупинка может превратить обычный ломоть хлеба с домашним вареньем в изысканное лакомство, попробовав которое, лучший кондитер города укусит себя за палец от зависти, серое скучное платье – в бальный наряд, перед которым не устоит ни один принц, а обычную бродячую кошку в… Хотя о чём это я, разве вам доводилось встречать обычных бродячих кошек? Все они или заколдованные принцессы, или феи, предпочитающие гулять инкогнито.

Фея Пенни любила собирать вдохновение с перил разводного моста, где влюблённые клялись друг другу в вечной верности, и с удобных деревянных скамеек в городском парке, на которых целый день сидели пожилые дамы с вязанием, не спускавшие глаз с внуков. Если опереться вечером на спинку одной из скамеек, на ладони останется тонкий мерцающий след, чуть пахнущий жасмином. Пенни с удовольствием рассматривала его, а потом осторожно, почти не дыша, смахивала вдохновение в старую пудреницу, которую всегда носила на дне правого кармана своего жёлтого пальто. И вот этой-то старой пудреницы, похожей по форме на раковину, со стёршейся позолотой на крышке и тусклым зеркальцем, однажды не оказалось в кармане. Легко сказать «однажды» – её не оказалось в самый ответственный день, в день после большого осеннего листопада, когда город по щиколотку утопал в рыжем ковре, в воздухе летали свежесотканные паутинки, а фею Пенни ждал целый чан райских яблок и гирлянды кленовых листьев, срочно требовавшие внимания. Фея обнаружила пропажу на самом оживлённом перекрёстке города, где с утра до позднего вечера проносились машины, бегали пешеходы, продавцы газет продавали газеты, а продавцы цветов – цветы.

Только не подумайте, что прохожие не заметили прелестную фею, плачущую посреди перекрёстка. Те, кто спешил, покачали головой на ходу, изображая сочувствие, те, кто спешил не очень, участливо поинтересовались, что у феи стряслось, и даже предложили ей бумажный носовой платок, такой мягкий, что нос утопал в нём как в облаке. Совсем никуда не спешил только продавец газет, он целыми днями сидел на складном стульчике возле своего зелёного киоска, украшенного самыми свежими новостями и прошлогодней театральной афишей, курил крепко пахнущие сигары и наблюдал за перекрёстком. Продавец газет взял рыдающую фею под руку (какое счастье, что её карманы не были доверху набиты осенними листьями и каштанами, как накануне!), усадил на свой стульчик, а сам нырнул в киоск в поисках единственного, по его мнению, средства, способного осушить женские слёзы, – чашки густого горячего шоколада.