Читаем Все меняется полностью

Она ушла, а ему вспомнилось все, чем она раздражала его долгие годы: своей преувеличенно тихой речью и нарочито плавными жестами во время его приступов мигрени – причем он понимал, что в этом случае его досада ничем не обоснована; – тем, как она всегда отвечала на его телефонные звонки и ясно давала понять, что до мистера Казалета трудно дозвониться, так как он очень занят, даже если на самом деле он вполне мог ответить. А еще – приводящим в бешенство воспитательским тоном, которым она обращалась к его детям в тех редких случаях, когда они появлялись в конторе. Но во многих отношениях секретарем она была идеальным: никогда ничего не забывала, неизменно тактично напоминала ему о сроках, да еще ее безупречные письма, ее пунктуальность, добросовестность и надежность в целом. Он не смог припомнить, когда она отпрашивалась по болезни… Должно быть, она была в отпуске, когда он позаимствовал у Эдварда Джемайму. Вот в этом ему несказанно повезло. Даже сейчас воспоминания вызвали у него улыбку. Им завладела острая потребность вернуться к ней, домой; выпить с ней чаю, сделать вид, будто помогает Лоре делать уроки… С помощью хитрой уловки он заставлял ее решать арифметику самостоятельно – она спрашивала, к примеру, сколько будет трижды девять, а он отвечал: «Семьдесят четыре». И она смеялась над ним и называла правильный ответ. Как ему хотелось сейчас туда, домой. Но была еще только половина четвертого, а он всегда работал до пяти… Он придвинул к себе бювар с бланками компании и принялся писать.

Рейчел и Эдвард

– Эдвард! Как чудесно! В маленькой столовой разведен огонь, хотя горит так себе. Хочешь выпить?

Он поцеловал ее, и ее тело под толстым кардиганом и шалью показалось ему хрупким, как у пичужки.

– Мне бы виски, если у тебя найдется.

– А как же! Я уже купила напитки к Рождеству, – она позвонила, и явилась Айлин, услышавшая шум машины.

– Привет, Айлин, как дела?

– Очень даже неплохо, мистер Эдвард.

Эдварда любят все, думала Рейчел. Айлин она попросила принести виски, а брата – развести огонь пожарче. Рябь мелких морщинок пробежала по ее лицу и пропала – братья дразнили ее за это «мартышкой», – как всегда, когда предстоял трудный разговор.

– Извини, что я не смог толком поговорить по телефону, и потом, ты собиралась что-то сказать мне, вот я и решил заскочить сегодня. Так что выкладывай, дорогая.

– Так… Как тебе известно, предстоит последнее семейное Рождество в этом доме, и я решила собрать всех. Вилли чрезвычайно любезно помогает мне с продажей дома Сид, и мне пришло в голову, что и она не откажется приехать в Хоум-Плейс на Рождество и привезти Роланда. Я еще не спрашивала ее, потому что хотела узнать, как отнесетесь к этому вы с Дианой. Вот об этом я и хотела с тобой поговорить.

В этот момент Айлин внесла напитки, и Рейчел попросила его налить.

– Только мне поменьше.

– Мистер Эдвард останется на ужин?

– Увы, нет, – отозвался он. – Скажи, когда хватит.

– Ой, все, стоп. Какая получилась огромная порция.

Она предложила ему пачку «Проплывающих облаков».

– Нет, спасибо. Я верен своим цигаркам. Приехать к тебе на все праздники мы не сможем, – осторожно начал он. – У нас гостит школьная подруга Сюзан. Ее родители в Индии. Может, сумеем заглянуть на обед или еще как-нибудь. И вообще, если ты созываешь всю семью, тебе же не хватит места, разве нет?

– Почти все дети берут с собой спальные мешки, но ты прав, даже так нам придется потесниться. Что скажешь насчет приглашения Вилли? Теперь, когда мисс Миллимент умерла… – да, а ты не знал? – так что, как мне кажется, она предоставлена самой себе.

– Даже не знаю… Диана…

Но она перебила:

– Я не желаю знать о Диане. Хочу знать про тебя – какого ты мнения.

Ему показалось, что его загнали в угол. Так и есть, загнали. Он знал, что при встрече с Вилли по прошествии столь долгого времени его заест совесть. Как и при виде Роланда, с которым он почти не виделся, так как она сделала все возможное, чтобы их частые и длительные встречи стали затрудненными; все эти обеды из чувства долга во время каникул – одни и те же вопросы, одни и те же ответы, – кульминация встречи для Роланда – копченый лосось, а его вежливая благодарность за купюру в десять шиллингов – хоть и слабенькая, но все же кульминация для Эдварда.

– Мы все равно не сможем здесь остаться, – повторил он. – Диана… словом, она, естественно, расстроена тем, что компания прогорела, и нам, возможно, придется продать наш дом, если я не найду другую работу как можно скорее. Откровенно говоря, не лучший момент для ее встречи с Вилли. И, конечно, мы понятия не имеем, как воспримет это сама Вилли.

– Я, пожалуй, спрошу ее. И, конечно, сообщу тебе.

Она почувствовала, что ему не терпится уйти. Бедный Эд. Он никогда не любил попадать в сложные ситуации, а теперь, похоже, влип сразу в несколько.

Оба поднялись, он обнял ее и поцеловал ее холодное лицо.

– Спасибо за выпивку, дорогая. Я дам тебе знать насчет решения с нашей стороны.