Читаем Все из-за Люси полностью

Мы выбрали паб неподалеку от универа, и, судя по лицу Ванессы, когда мы вошли, Эбби стоило подобрать место, не настолько забитое студентами. Узкий танцпол, бар в самом центре и небольшие деревянные столики со стульями по краям. Очень удобно, если не хочешь потерять кого-то из виду, и несколько проблематично, если хочется уединения. Эбби с Мэттом зависают в баре, где Мэтт заводит разговор с группой приятелей. Я узнаю парочку из нашего общежития и машу им, находясь в смешанных чувствах из-за того, что сижу наедине с Ванессой.

— Ладно, что произошло? — спрашиваю я, делая долгий глоток.

— Когда? — отвечает вопросом на вопрос Ванесса.

— Когда я что-то натворил. То, что тебя расстроило.

Она выпрямляется и припечатывает меня взглядом, который я уже видел сегодня ранее.

— Ты сделал вывод, что я глупа. И сказал, что я выражаюсь как королева.

Я фыркаю, не будучи уверен, что смех в данной ситуации будет приемлем.

— Не знаю насчет глупой, но выражаешься ты и впрямь как королева. Слегка.

Ванесса прищуривается, однако в уголках ее губ притаилось подобие улыбки.

— Неправда.

— Я северянин. Такие роскошные цыпочки как ты всегда выражаются как королевы.

Улыбка исчезает.

— Ты не очень-то уважаешь женщин, не так ли?

Откуда это, черт возьми? Ее слова раздражают меня, принимая во внимание мою прежнюю жизнь.

— Я очень уважаю женщин.

Она фыркает.

— Я не цыпочка. И другие женщины тоже не цыпочки.

— А, ну ладно.

Божечки.

— И еще. Как можно переспать с девушкой и забыть об этом на следующий день?

Как странно, она такая настойчивая.

— Ты не знаешь меня настолько, чтобы судить, — говорю ей я.

Появляется Эбби с напитком для Ванессы. Пока они болтают, я сканирую бар в поисках Мэтта. Он по-прежнему стоит, прислонившись к барной стойке, и общается с группой ребят из нашего общежития. Я подумываю присоединиться к ним, но Эбби снова испаряется.

Ванесса наблюдает за ней, после чего открывает рот и начинает жадно пить.

— Жажда замучила?

— Я не собираюсь оставаться здесь, если ее не будет рядом. Я знала, что так все и будет. — Ее взгляд останавливается на Эбби с Мэттом у бара.

— А моя компания тебя не устраивает?

Она не отвечает. Настала очередь Эбби получить порцию гневных взглядов Ванессы.

— Для протокола: я не считаю тебя глупой, — говорю я.

— Да ладно?

— Эбби сказала, что ты сознательно не пошла в универ, несмотря на то, что умна, — продолжаю я. — Почему?

Она переводит свои зеленые глаза обратно на меня и на мгновение перестает смотреть на меня так, будто я ничтожество.

— Ради свободы.

— Свободы? Ради работы в call-центре? Не понимаю.

— Да. Ради свободы не быть той, кем я не хочу быть. И не быть той, кем хотят меня видеть другие.

— Родители?

— Ага.

Я киваю, хоть и не до конца могу ее понять. Я тоже испытываю необходимость сбежать от гнетущего прошлого, так что в этом мы с ней похожи. Но как можно выбрать дерьмовую работу вместо нескольких лет университетской свободы прежде, чем столкнуться с реальным миром?

— А кем они хотели тебя видеть?

— Врачом.

— Ого. Ты определенно не глупа!

Она слегка улыбается.

— Я изменила решение в последнюю минуту. Сдала вступительные и все прочее. Но я так устала от нытья и соперничества. Мой старший брат учился на отделении искусств и был обузой для семьи.

Я напрягаюсь.

— Я учусь на отделении искусств…

Она потирает покрасневшие щеки.

— Я не имела в виду, что…

— …что я тупой? Похоже круг замкнулся, как думаешь? — Я слышу в своих словах враждебные нотки, и ее фарфоровая кожа краснеет еще больше.

— Никогда бы не подумала, что ты учишься на факультете искусств, — произносит она.

— Нет?

— Скорее на отделении спорта.

— Правда? Почему?

— Ты в… — Она подбирает слова. — Форме. В смысле в здоровой форме. Не…

Я понижаю голос и говорю:

— В сексуальной форме?

Я подумываю прибегнуть к обаянию, чтобы узнать, насколько далеко смогу зайти. Конечно, не стоило бы, во всяком случае не теперь, когда она разволновалась из-за того, что оскорбила меня. А ей идет легкий румянец, он делает ее ярче. Конечно, она не мой типаж, однако что-то в ней все-таки цепляет. Вызов. Так что я улыбаюсь ей своей фирменной улыбкой. Той, которая им так нравится.

Ванесса скрещивает руки на аппетитной груди.

— Мне это неинтересно.

Я смеюсь над ней, ведь она даже не осознает, что этими словами только что вызвала меня на дуэль.

— Что ж, справедливо.

Она смотрит на что-то и облизывает губы языком, и я тоже мысленно облизываю их.

— А что за искусство?

— Английская литература.

— Ты любишь поэзию?

Она произносит это с невероятным скептицизмом.

— А что, это странно?

— М-м. Да, — Ванесса опускает стакан на стол. — Что дальше? Признаешься, что сам пишешь стихи?

— Нет. Слишком занят растлением невинных девственниц с помощью своего сексуального тела.

Попытка Ванессы сохранить спокойствие была подпорчена легким смущением на ее лице.

— Байрон был поэтом. И он был слегка похож на тебя.

— Слегка похож на меня?

— Только не такой женоненавистник.