Читаем Время выбора полностью

— Ах ты, продажная скотина! — взревел гном. Секира взлетела в воздух, описывая круги над головой ее владельца. — Ты стакнулся с Кристианом! Ты привел в город врага... Смерть предателю!

И гном, оглашая коридор поистине невыносимым ревом, очертя голову бросился вперед, тем самым опровергая всеобщее мнение, будто берсерками становятся только орки. Следом за ним устремился и Тир, оставив позади лишь безоружного барона и прикрывающую его Рамалию. Враг — именно враг, а не друг! — был рядом, на расстоянии одного прыжка. И Сконди прыгнул.

Тир видел, как распластался в воздухе гном, как взлетела его секира и как в последний момент она изменила направление, обрушиваясь Валлиану на правое плечо. Однако начальник городского ополчения оказался не так уж прост, как раньше представлял себе Тир. Он сделал одно едва уловимое движение, и гномья секира, так и не набрав достаточной силы, столкнулась с арийским мечом. Сконди как будто натолкнулся на непробиваемую стену. Перекувыркнувшись в воздухе, он отлетел далеко назад, однако тут же оказался на ногах и ринулся в новую атаку.

Однако дальше следить за действиями гнома Тир не мог. Воины в черных масках бросились на него с двух сторон, да так, что он едва успел отпрянуть в сторону. Эти двое были превосходными бойцами, действовали умело и слаженно, и Тиру ничего не оставалось, как уйти в глухую оборону. Редкие его выпады, казалось, не находили слабого места в атаке противника. И если так пойдет дальше, то Валлиан и его подельники расправятся с ними, не моргнув глазом.

— Держитесь, я иду! — раздался крик позади барона.

Ликон — тысячник Рамалии, отправленный следить за Валлианом, теперь мчался к месту поединка.

— Вот теперь поиграем, — прорычал гном, поднимаясь после очередного выпада Валлиана.

Один из воинов в маске попытался с разворота достать гнома, пока тот еще не успел подняться, однако подгорный воитель оказался быстрее — его секира в последний момент взметнулась вверх, отводя в сторону удар фирийца. Гном отпрыгнул в сторону.

— Трое против трех. Теперь посмотрим, на чьей стороне сила, — воскликнул гном, обрушивая на Валлиана секиру.

Подоспевший Ликон схватился с одним из воинов в черном, чем изрядно облегчил старания Тира, — теперь он остался один на один со своим противником, и дела пошли значительно лучше. Сконди же, напротив, едва отбивался от Валлиана, и если бы не знаменитые, почти непробиваемые гномьи доспехи — быть ему уже давно покойником. Но пока что гном держался. И в какой-то момент Тиру показалось, что они одерживают верх — противник вдруг стал двигаться медленнее, выпады то и дело находили прорехи в почти идеальной защите. Но тут под сводами ратуши раздался стон, полный боли и удивления. Тир оглянулся. Ликон отлетел к стене, попутно обрушив стоявшие на постаменте доспехи, из груди его торчала короткая арбалетная стрела.

— Рамалия, тут есть еще кто-то! — успел крикнуть Тир, когда на него навалился недавний противник Ликона.

Тир не видел арийскую воительницу, однако чувствовал — она все поняла. У воинов в черном, как, впрочем, и у Валлиана, не было арбалета, а это значило, что в коридоре находился кто-то еще.

Но тут в очередной раз удивил гном — вместо того чтобы снова броситься на Валлиана, он вдруг повернулся к начальнику городского ополчения Лиомора спиной и обрушился на воина в черном. Подосланный Валлианом убийца такого поворота событий не ожидал; удар, еще удар, и секира Сконди нашла-таки брешь в обороне противника, причем достаточно солидную — лезвие топора опустилось на узкую полоску не защищенной доспехами шеи, брызнул фонтан крови, и фириец повалился кулем на каменный пол, оглашая проклятьями все подгорное племя вместе с его выходцем, на горе ему оказавшимся в этот роковой час в Лиоморе.

Теперь их было двое против двух. Рамалия по-прежнему не вмешивалась в поединок, закрывая собой оцепеневшего барона от возможной арбалетной стрелы. Но теперь уже Тир оказался против Валлиана, а Сконди — против воина в черном.

И поединок возобновился вновь. Тир атаковал Валлиана стремительно, размашисто, нарочно оставляя правый бок открытым в надежде на самоуверенность эрийца. Ведь должен же он когда-нибудь потерять терпение и попытаться закончить одним ударом этот и так слишком затянувшийся поединок. Но Валлиан и не собирался покупаться на эту достаточно простую уловку, он просто ушел в глухую защиту, лишь изредка напоминая о своих претензиях на победу вялыми, прекрасно угадывающимися ударами.