Читаем Время вспомнить (СИ) полностью

  Дейни села на диванчике, пытаясь отогнать дурноту и боль в груди. Табеллион, зашедший, чтобы справиться о здоровье 'клиентки', посоветовал девушке немедленно отправиться домой, хорошо выспаться и прийти в другой раз; он даже нанял для нее извозчика. Дейни проспала весь следующий день. Хозяйка комнаты, обычно сердитая и ворчливая, к удивлению девушки, кормила ее горячей мясной пищей, поила чаем и успокоительными травами. Каждое утро приносило странные, невесть откуда всплывающие в голове образы, прошлое плыло и туманилось. Дейни боролась, пытаясь вновь обрести себя, но головокружение и боль в груди отвлекали ее; она хотела сходить к подруге, но отвар трав, поданный хозяйкой, уложил ее в кровать.

  На шестой день после обморока Дейни встала, открыла шкафчик с немудреной одеждой и принялась жадно примерять скромные платья. Она вертелась перед тусклым зеркалом, дивясь своей тонкой талии, ощупывая крепкую юную грудь, вытягивая стройные ноги, красивые даже в шерстяных чулках. Она заснула, блаженно улыбаясь. На седьмой день девушка оделась и, не обращая внимания на протесты хозяйки, вышла на улицу. Она нашла в бархатном кошеле у кровати несколько золотых монет. В одежной лавке шустрая швея сняла с нее мерки, удивляясь слегка вульгарному, но с претензией на роскошь вкусу бедно одетой ораты. Дейни подошла к изящному особнячку на набережной. Молодой слуга открыл ей дверь, в прихожей ее с улыбкой приветствовал смуглый красавец, высокий, с пикантными татуировками на лице, холеными полосками усов и бородки.

  - Рад видеть вас в прекрасном здравии, госпожа Мара. Вы чудесно выглядите. Я пошлю за вашими вещами на съемную квартиру, там вам больше нечего делать. Документы будут готовы примерно через семиднев, когда вы полностью освоитесь в новом теле, - сказал красавчик, внимательно оглядывая гостью.

  - Господин...Тормант, - вспомнила новообращенная госпожа Мара, - а как же я...в смысле...мое...прежнее тело?

  - Не беспокойтесь, - жрец взял девушку за руку и провел в изящно обставленную гостиную. - Не стоит сожалеть о том, что больше не пригодится.

   Глава 10. Боги, пленсы, блохи

  431 год от Подписания Хартии (сезон ранней зимы).

  Сегред.

  Сегред учился метать нож так, чтобы тот летел прямо, без оборота, и чтобы работали не мышцы, а сухожилия. Не получалось, тело не слушалось, не давало нужную волну, и импульс силы не передавался ножу. Охотник нервничал, от того получалось еще хуже. Досадуя, он продолжал дырявить деревянную чурку, прибитую к столбу.

  Он прождал сагиню почти всю первую четверть Тихоступа. Джерра уехала, как всегда, не предупредив никого в поселке. Обычно это охотника не тревожило, но теперь Сегред не понимал, почему без наставницы не может вернуть себе душевное равновесие. На тварей он охотился уже почти три года, да и за все семидневы, что миновали с момента странной встречи, черный пес с Коровьего Ряда так и не пришел по его душу. Значит, не выследил - может, потерял запах ближе к людскому жилью, а может, сказал правду и действительно ушел прочь. Сегред не знал, то ли гордиться тем, что не поддался на уговоры бестии, не испугался, раскусил хитрый замысел, то ли бежать назад в горы Коровьего ряда искать 'преображенного'. Ему казалось, что только сагиня сможет развеять его беспокойство, убедить, что сделал он все так, как надо.

  И вот она вернулась, уставшая, задумчивая, мыслями витает так далеко, что охотника почти не слушает. Сегред ждал, пока Джерра придет в себя после путешествия, маялся душой, отвлекаясь лишь ежедневной работой и тренировками. Было тяжело облечь в слова рвущие душу переживания. Он начал было издалека разговор с сагиней, но Джерра, с трудом сосредотачиваясь на разговоре с охотником, рассеянно спросила за поздним ужином:

  - Пленс? Говорил с тобой? Почему не убил его? Испугался?

  Сегред вскинулся было отстаивать свою храбрость, но потом задумался, и впрямь, почему. Эх, нужно было поднапрячься и сразу убить бестию, не дать себя заболтать. Джерра, как и другие саги, у которых теперь учился охотник, никогда раньше не встречала говорящих тварей, некому было раньше рассказать истребителю, как страшно, потусторонне звучат в голове произнесенные разумом чудовища слова, как складно 'преображенный' говорил о том, чего знать ему, вроде как, не подобало.

  - Большая собака? Просто пес? - удивлялась Джерра, добавляя охотнику угрызений совести. - Бесовики оставили 'преображенного' неизмененным?

  'Чего же ты тогда испугался?' - мысленно договаривал за наставницу Сегред. Объяснить сагине, почему оставил в живых ужасную, опасную для людей, которых он обязался защищать своим даром, тварь, охотник не мог. Но он напрасно винил Джерру в бесчувственности. На следующий день после возвращения, наставница в ночь ушла медитировать в Пятихрамье и вернулась с посветлевшим, осмысленным взглядом. Все утро она пела песни у очага в его доме. Сегред в ожидании трапезы ушел на двор - тренироваться в метании ножа.