Читаем Время вспомнить (СИ) полностью

  Тормант откинулся назад и вытер губы накрахмаленной салфеткой. Королевский секретарь не спешил отвечать. Он передернул худенькими плечами в ослепительно белом, расшитом речным жемчугом жилете поверх рубашки с кружевным жабо, холодный рассеянный взгляд его скользнул по пустым кадкам из-под перезимовавших и уже высаженных в сад растений. Тормант подумал, что разговор только начинается (жрец признался себе, что понятия не имел, в какую сторону он будет направлен), а весь обмен любезностями, что предшествовал ему, - всего лишь светская болтовня.

  - Вы счастливый человек, господин Тормант, - заговорил Агталий после долгого молчания. - Вы так удачно ушли в загул. Многие полагают, что слишком удачно.

  Тормант удивленно шевельнул бровью.

  - Пять дней в забытьи, - задумчиво проговорил королевский секретарь, словно беседуя самим с собой, - и наверняка, многие видели вас в тех...заведениях, что вы посещали? Но будет ли вера пьяницам и курителям древесной щепы? - рассуждал секретарь. - С другой стороны, Я - свидетель того, что вы были абсолютно...не в себе, когда я вас нашел. Но опять же, кто подтвердит, что вы не организовали свое забытье и не обвели всех нас вокруг пальца?

  - О чем вы, любезный господин Агталий? - Тормант потянулся было к кофейнику, но опустил руку, озадаченный поворотом разговора.

  - Получается, друг мой, что после того, что произошло в ночь Тан-Дана, я - единственный надежный свидетель вашей невиновности. Господин Мефей не в счет. Репутация у него в Храме, насколько я знаю, ...хм...не самая лучшая. Перед судом дознавателей, господин Тормант, не к месту сказанное слово... - Агталий сокрушенно покачал головой.

  - Господин Агталий, - мягко спросил Тормант, шевеля желвакам, - вы пытаетесь сказать мне что-то, чего я не понимаю.

  Он вдруг осознал, что находится в доме человека, политические взгляды и пристрастия которого ему совершенно неизвестны, что королевский секретарь близок к Лоджиру, благоволящему своему лекарю, ныне Высшему Пастырю Храма Смерть Победивших господину Сюблиму. Последние откровения Лоджира свидетельствовали о том, что король охладел к любовнику и хочет 'освежить' свои ощущения. Тормант всегда считал Агталия королевской игрушкой, тенью Ставленника, и не задумывался о том, что беловолосый ажезец может попробовать поиграть в собственные игры за спиной у Стремительного.

  - Пять дней в забытьи, - королевский фаворит сам подхватил кофейник и налили жрецу кофе. - Вы совсем ничего не помните?

   - Господин Агталий, - Тормант отпил из чашки, - вы говорите намеками. Я же не балаганная чародейка, чтоб гадать на камнях, саже и кофейной гуще.

  - О, - Агталий всплеснул руками. - А я вот с удовольствием сыграл бы роль чародейки! Допивайте кофе и дайте-ка мне вашу чашку!

  Жрец неохотно отдал фавориту короля крошечную фарфоровую чашечку на пару глотков. Тот опрокинул на блюдце крупянистую гущу и с шутливым вниманием вгляделся в неровную лужицу.

  - Что я вижу? Как интересно! Забавную историю рассказала мне ваша чашка, господин Тормант. Желаете послушать?

  Тормант не желал. Напряжение его росло. Но Агталий вряд ли прекратил бы игру, даже если бы жрец умолял его сделать это.