Читаем Время вспомнить (СИ) полностью

  - Тайила Нами, брат Тормант, девушка, по моим сведениям, самая близкая к королеве.

  - Внучка Магреты? - жрец сел в кресло, рассеянно поглаживая подбородок. - Твое рвение в этом вопросе похвально. Но...Послушай, что я тебе скажу. Не вздумай только это выболтать. Нынче я - простой духовник Лоджира, пусть будет он четырежды...благословен. Король вызывает меня и днем, и поздней ночью. Знаешь, зачем? Чтобы рассказать мне о своих фантазиях и сновидениях. Третьего дня он видел во сне дракона с мужскими чреслами, из которых сочилось семя. 'К чему бы это, любезный брат Тормант. Я ли тот дракон? Или тот дракон не я, а кто-то, кто замышляет против меня? Быть может, я ищу покой и любовь совсем не там? - пропищал жрец, кривляясь и подражая жеманству Лоджира.- Быть может, любезный брат, мне сменить возлюбленного?' 'Вы, Вы, Господин мой, этот дракон. Ваша доблесть и решимость велика, как драконий...' - Тормант грязно выругался, вскочил и принялся вновь расхаживать по комнате. - Иногда мне кажется, что он издевается надо мной! Неужели мог Толий терпеть такое каждый день? Хотя и я бы терпел, если бы в паузах между красочными описаниями снов и туалетов придворных юношей мог бы вставлять хоть пару...бесовых...тхуутовых слов! Он же не слушает меня! Это человек, который победил Близнецов и захватил трон Исполнителей Хартии?! Стоило мне заикнуться о Магрете и королевской крови, и он поскучнел и замолк. Я уверен, что кто-то из синклита уже ищет самозванок, но я...! Мне не доверено ни-че-го! Адман Перепел, создатель бестий, посмел в открытую усомниться в моих полномочиях. Он не захотел меня слушать и отправился прямо в синклит, а меня и близко не подпустили к залу заседаний! Я ведь духовник короля! Мое место в маленькой комнатке, рядом со спальней! Которая четверть? - вдруг рявкнул Тормант. - Я не слышал городских колоколов!

  - Вторая после полуночи, господин...брат. Синклит, должно быть, уже закончил голосование.

  В эту же секунду в дверь постучали. Орешек внес на подносике конверт с оттиском пурпурного дерева. Тормант одним рывком сорвал печать и пробежал глазами содержимое записки. Он побледнел и сел в кресло, держа в протянутой руке голубоватый лист. Филиб взял записку из дрожащих пальцев покровителя и прочел ее. Он ничуть не удивился, потому как, в отличие от Торманта, уже давно предполагал подобный исход. Высшим Пастырем Храма Смерть Победивших, гласом Бессмертного Повелителя, был избран пастырь трех строк Сюблим из рода Дофорей.

  Тормант сидел в кресле, прикрыв глаза рукой. Не отнимая ладони от лица, он глухо проговорил:

  - Бери Борая и найди мне Тайилу Нами. Я отдам необходимые распоряжения Орешку и слугам. Если справишься первей синклита, будешь купаться в золоте и жить вечно. Ступай.

  Филиб поклонился и вышел за дверь.

  ****

  Филибу не пришлось долго ждать. Никчемыш скакнул из подворотни, будто за ним гнались. Орешек незаметно вышел вслед и присоединился к Филибу. Борай остановился только, чтоб купить себе пару марципановых колбасок и поговорить с торговцем праздничного барахла на углу у каретной станции. Продавец, как поняли соглядатаи, объяснял никчемышу дорогу. От лотка мальчик отошел уже в тряпичной полумаске на лице. Он шустро двинулся по освещенным улицам, и мало кто обращал внимание на торопливо семенящего паренька с коричневой нашивкой прислуги.

  Филибу и Орешку сильно мешала веселящаяся толпа. Орешку - особенно. Слуга то и дело оборачивался на ярко разодетых девок, поэтому Филибу приходилось полагаться только на себя и стараться изо всех сил не потерять никчемыша в толпе. Борай все время оглядывался и путанно расспрашивал прохожих. До него, похоже, доходило туго, и он долго кружил переулками, пока от набережной не увязался за пожилой парой, согласившейся показать ему дорогу.

  Борай дошел до тихого богатого пригорода и, стянув с лица маску, постучался в дверь двухэтажного особнячка. Филиб и Орешек притаились за углом. На стук из дома выглянула пожилая ората-служанка. Она с недоверием выслушала бормотание никчемыша, на минуту скрылась, оставив Борая ждать на ступеньках перед закрытой дверью, а потом просунула в щель руку с клочком бумаги. Дверь захлопнулась, а никчемыш сел на ступеньки, чтобы при ярком свете уличного фонаря прочитать записку. Он с четверть четверти шевелил губами и мэкал, потом встал и закружился на месте, гадая, куда идти. Борай двинулся в сторону набережной, но в особнячке стукнули, раскрываясь, темные ставни с дорогими витражными вставками.

  - Не туда, дурень, - крикнула служанка, выглядывая в окно. - Тебе нужно в западную часть, это не доходя трех кварталов до Озорного. Улица Осенних Снопов. Там она теперь живет, в доме, где семь ступеней ажезского мрамора, в верхних покоях.

  - Спасибо, госпожа! - пискляво отозвался никчемыш, поворачивая на север.

  - Дурень и есть! - воскликнула служанка. - Не туда. Спроси у кого, заблудишься.

  - Я подскажу, добрая ората, - сказал Филиб, выныривая из тени. - Пойдем, Борай.