Читаем Время вспомнить (СИ) полностью

  - Они почти все закрыты. На окраине, может быть...Но как мы можем знать? Врачи говорят, это упадок сил, пытаются подобрать диету и травы.

  - Она умирает. Нечто поглощает ее Дом. Не спрашивай, откуда я это знаю. Но я уже видела людей, подвергшихся воздействию темной магии. Я завтра пройдусь по всем храмам и попробую найти сага или толкователя, способного устранить магическое влияние. А ты должен расспросить Алоту о всех странных случаях, произошедших с ней накануне болезни: необычных знакомствах, стычках и ссорах, зависти или ревности...

  Доф помотал головой.

  - Как все это странно. Но если ты настаиваешь...Я почему-то безоговорочно верю тебе. Но мне бы хотелось однажды услышать твою истинную историю, Тайила из рода Ном. Держу пари, ты нас еще удивишь.

  Тай лукаво улыбнулась.

  - Услышишь. Но моя история проста. Ничего для своего театра ты не узнаешь.

  ****

  Дверь в коридор девушка оставила приоткрытой: иногда она слышала, как сиделка почти бесшумно ходит по дому по надобностям больной.

  Тайила лежала в прохладной кровати на мягкой, пахнущей лавандой перине и перебирала в памяти события последних дней. Когда боги закрывают один путь, другой путь они всегда оставляют открытым. Тай уже и не вспоминала о своем бегстве из Предгорья, предательстве Дейдры, о потере денег и карт. Беда Алоты заслонила все ее мелкие проблемы. Любовь и преданность адмана Ларда затронули самые глубины ее души. Засыпая, Тай подумала, что просто обязана написать Релане. Ей приснились Кратти, малыш Реланы - крошечный пухленький мальчик, Цори, шагающая через лес в своих сапогах с бусинами.

  Цори обернулась на окрик Тай и почему-то оказалась симпатичным юношей с переплетенными по всей голове светлыми косицами. Парень насмешливо посмотрел на девушку (а та растерялась, забыв, что хотела узнать дорогу через чащу), свистнул, и Тай услышала ответный рык из глубины леса. Она испугалась, села в кровати, непонимающе таращась на освещенную луной комнату, потом вспомнила, облегченно вздохнула и легла на другой бок, провалившись в сон уже без сновидений...

   Глава 12. Буря

  432 год от подписания Хартии (сезон весны)

  Мейри.

  Мейри приоткрыла глаза. За дверью разговаривали саг Берф и экономка господина Басила, ората Мела. Ората, судя по разговору, жалела 'барышню', умаявшуюся за долгую поездку, а саг уговаривал ее 'лентяйку' (выспавшуюся в дороге в полупустой карете) скорее разбудить и приобщить к работе по дому. Мейри замерла, не смея перевернуться, скрипнуть кроватью и услышать: 'а вот она уже и проснулась, как кстати'.

  Мейри всегда знала, что саг Берф из знатной, богатой семьи, что у него есть деньги, дом в столице, в котором сейчас живет его кузен, господин Басил, такой же хрупкий, но крепкий и умный старичок, и что десять лет назад за свое золото саг выкупил ее - восьмилетнюю глупышку, окруженную полчищами теней, - у деда с бабкой.

  Нынче они остановились у господина Басила, чиновника королевского двора, заняли комнаты на нижнем этаже (Мейри охотно устроилась бы на втором, в гостевых покоях, но саг отправил ее спать в узкую комнатушку у лестницы, а сам лег в бывшей комнате камердинера кузена). Скромность. 'Я теперь здесь сам гость обременительный, надолго'. Экономия. А вчера, по приезде, между прочим, купил за свое золото для Мейри в лавке готового платья городскую одежду, неброскую, но хорошего качества. Юбки с запАхом (шерстяная, льняная и шелковая), вязаный и с отделкой из черного меха ягненка жакеты до пят, блузы и разные мелочи, вроде муфт, шалей и белья - юная сагиня даже не представляла, сколько всего требовалось надеть на себя в городе, чтобы выглядеть 'приличной барышней'.

  Покупки, по подсчетам Мейри, обошлись сагу в две четверки золота, если не больше. Она, примеряя наряды, с каждой новой вещью, выбранной сагом из плоских коробов на прилавке, громким шепотом спрашивала из закутка за занавесью, зачем так много. Саг махал рукой и хмурился, расспрашивая миловидную орату, владелицу лавки, что нынче носят барышни. Из обуви в другой лавке юной сагине подобрали кожаные полусапожки и туфельки. По весенней погоде ораты ходили на каблучках, перешагивая через потоки талой воды и грязи. У Мейри в высоких ботиночках за полдня сильно устали ноги, и она мечтала о своих расшитых бусинами и перевитых тесемками сапогах, купленных ею в охотничьем поселке близ Ко-Роха. Ораты-работницы почти не носили платьев, считая их дорогой и неудобной одеждой - их труднее было стирать, сушить и отглаживать, юбки, блузы и длинные туники легче было сочетать и содержать в свежести. Свои расшитые бисером и слюдой льняные и шерстяные платья, штаны и рубахи девушка запихнула на дно сундучка, досадуя, что приходится обряжаться в горожанку. Городская одежда ей не нравилась.