Лес пробуждался, и я решил, что нам с Иворой пора уходить, пока люди нас не обнаружили. Не открывая глаз, я протянул руку, рассчитывая не только разбудить девушку, но и насладиться еще раз ее близостью. Моя рука прогрузилась во что-то мягкое, склизкое, хлюпающее. Я удивленно отдернул руку и открыл глаза. То, что я увидел в следующий момент, потрясло меня: я лежал в луже крови, среди кусков человеческого тела. Вокруг меня, на мне, подо мной была кровь, я словно оказался в одном из своих обычных кошмарных снов. Но это было явью.

Некоторое время я ошарашенно сидел, разглядывая клочья кожи и плоти вокруг меня. А потом я увидел голову с рыжей копной волос, перепачканных в крови и грязи. Голова валялась в нескольких шагах от меня. В лесу звучал гимн, воспевающий солнце.

Внезапно истошный женский визг перекрыл хор голосов. Из раздвинутых кустов выглядывала белая, как полотно, Линка. Она замерла, я вскочил и воскликнул:

— Это не я! Клянусь, это сделал не я.

Девушка исчезла в кустах, и в следующее мгновение раздался ее вопль:

— Волк!!!

— Где? — услышал я чей-то спокойный голос. — Покажи мне его.

Из кустов вышла Мара, худая, босоногая девчонка с глазами мертвеца. Она была, как и вчера, голой, если не считать травы, едва прикрывавшей ее тело. Сквозь траву я разглядел маленькую, еще не сформировавшуюся девичью грудь. Мара по-детски наклонила голову, разглядывая меня, и тихо сказала:

— Вот ты каков.

И начала медленно поднимать свои худенькие ручки. В тот момент к нестройным девичьим воплям присоединились и мужские басы.

— Волк! Волк! — всюду затрещали кусты. Крик вырвал меня из оцепенения, я побежал. И начался гон, и снова за мной мчалось нечто, непостижимое и ужасное. Я бежал без оглядки, даже не осознавая, кого боюсь больше: толпы ли людей, вооруженных вилами и кольями, надрывающихся псов, мертвенного взгляда девчонки или того, чье присутствие теперь постоянно чувствовал, кто гнал меня, как настоящий охотник, того, кто, несомненно, был страшным убийцей, и на чей счет я отнес кровавую смерть Иворы. И опять я мчался, не разбирая дороги, сквозь заросли колючего кустарника, по болотистой топи, скатывался по крутым склонам оврагов и карабкался вновь. Земля мелькала под ногами, ветки хлестали меня по лицу, все слилось в бесконечный поток из деревьев, криков людей, лая собак и протяжного свиста охотников. Я бежал бесконечно долго, потеряв ощущение времени.

Уже не слышно было позади погони, ни лая собак, ни криков людей, а я все бежал сломя голову, подгоняемый собственным страхом, не обращая внимания на хлещущие меня ветки деревьев. Я бежал, задыхаясь от ужаса, бежал не от людей и собак, а от того кошмара, что произошел среди ночи. Потом я уже не бежал, а стоял на месте, а лес, крича, топая и лая, кружился вокруг меня. И внезапно все оборвалось, и наступила тишина, долгая, бессмысленная тишина, поглотившая и лес, и людей, и воспоминания. Тишина накрыла меня своим крылом, спасла от преследовавшего меня безумия, успокоила и спрятала. Потом тишина превратилась в небытие, долгое, сладостное, исцеляющее. Вне времени, вне сознания моя душа парила, свободная от мыслей, от страданий, от страхов.

Глава 13

Чудище из Медвежьего Оврага

Внезапно тишина оборвалась. Нагрянули, ворвались в сознание песнь малиновки и крик каравайки, к ним подключились журчание ручья и тихий шепот леса. Голова закружилась от дурманящих сладких запахов. Щека ощутила влажную листву.

Я лежал не шевелясь, не открывая глаз, наслаждался холодной росой и пряными запахами. Где-то неподалеку раздавался зловещий шепот и хлюпанье болотных жителей, поджидавших свою добычу. К шепелявым голосам добавился шепот крандов — духов, живущих в низком кустарнике. Эти хитрые создания, абсолютно не похожие на дриад, пересмеивались и отпускали издевательские шуточки в адрес бесчувственного волка. Но делали они это довольно тихо, опасаясь, что волк может просто спать. Ничего удивительного, кранды отличались от дриад не только хитростью, но и трусостью. Но волки всегда любили крандов, этих маленьких травяных созданий. Я лежал, делая вид, что сплю, и про себя посмеивался, представляя, как встрепенутся кранды и в ужасе разбегутся прочь, когда я решу внезапно подняться.

Голоса мелких духов смолкли, и я почуял дриад. Их было несколько. Когда они приблизились, я услышал их голоса. Они обсуждали, что им со мной делать. Вслушиваясь в их предложения, я решил все же продемонстрировать им, что я жив, и открыл глаза.

Прямо перед моим лицом висела огромная ягода земляники, мне стоило лишь пошевелить губами, и земляника растаяла у меня во рту. Теперь я ощутил голод и, приподнявшись на локте, принялся поедать землянику — любимое лакомство волков. Мое лицо стало мокрым от росы, я тонул в ее прохладе, холодные капли затекали мне за шиворот.