Читаем Время вестников полностью

Дел много, ничего не скажешь. Первое — самое неприятное. Похороны. Погода теплая, от трупов уже начинает слегка тянуть запашком. Забрать все ценное — одежду (ее потом постирать можно, неподалеку обнаружилось болотце и маленькое озерцо), документы. Часы. Личное оружие. Когда оказываешься в таком неприятном положении — ничего не ясно и ничего не известно, — пригодится любая вещь. Следовательно, хоронить лучше в исподнем. Никакое это не мародерство, не думайте.

Почва здесь песчаная, легкая. Четыре часа на рытье ямы. Глубина метра два. Положить трупы. Ровненько и аккуратно, потому как даже к мертвому человеческому телу надо питать уважение. Недаром у древних германцев первейшим правилом считалось предать земле тело усопшего. Хоть война вокруг, хоть ураган. Засыпать яму. Место отметить — взгромоздить здоровущий пень.

Спите. Может быть, вам сейчас куда получше, чем мне. А молиться над могилой мы не приучены. Просто спите.

Что дальше? Помыться. Снова дать сигнал в молчащий эфир. Выкопать на южном склоне оврага пещерку, продукты хранить. Сюда солнечные лучи не заберутся, а песок сыроватый. Прохладно.

Уже вечер наступает. Шалаш строить не имеет смысла — кунг вертолета отлично защитит от дождя, если таковой вдруг изволит пролиться на эту непонятную землю. Приготовить поужинать. Что для этого нужно? Верно, кострище. Только не пионерское, а правильное. Обложенное камушками. Только сейчас оные камни собирать не время, как верно глаголил какой-то библейский пророк. Время собирать камни наступит завтра.

Завтра и наступило. Казаков сам не запомнил, как запросто вырубился у костра. Три дня постоянного напряжения дали себя знать. Он бы и дальше бдел, да что-то говорило: нефиг. Никто не прилетит. И не появится из-за холмов французская полиция, не угостит шоколадом и коньяком «Д’Артаньян». На хрена нам шоколад? У нас мед есть. Причем очень хороший. Свежеворованный.

Солнце било в глаза. На часах — десять утра. Новая странность. Вчера спьяну (да какое там спьяну, от силы полтора стакана слабенького вина) улегся возле кострища, рассчитывая поразмышлять, да так и заснул. Ночью поднялся ветер. Сухая трава на дне ложбинки занялась. Сгорел бы как пить дать.

— Ну, спасибо, — сказал Казаков неизвестно кому, поднявшись и оглядевшись. Угольки, брошенные на подсохшие золотистые заросли травы, почему-то погасли. Никакого пала. Будто затоптаны. Ну точно, затоптаны. А вот этот забросан землей. Тут что, кто-то был? Неведомый благодетель, ангел-хранитель? Только почему-то никаких следов на песке. А ты — сам дурак. Не маленький и не в пионерском лагере. Последствия представляешь? Лесной пожар? Во было бы весело!

Так что изволь быстро подняться и делать нормальный костер. С каменными стеночками, чтоб ни искорки ветер не унес. И траву в радиусе трех метров выдрать. До голого песка.

Но вначале — нажать на неприметном приборчике несколько кнопок и вновь оповестить окружающий мир о своем бедственном положении. Молчит эфир. Будто умерли все. Или даже рождаться не собирались.

Первейший враг одиночки — бездеятельность. От нее можно сойти с ума. По-настоящему. Всегда и постоянно нужно что-то делать. Работать. Заниматься приготовлением вкусной пищи — трав здесь полно, можно поэкспериментировать. Пойти в лес и собрать полный котелок малины, она здесь спелая и невероятно крупная. Сбежать от медведя — тоже дело. Не один господин С. В. Казаков, 1979 года рождения, русский, высшее и так далее, малину любит.

Мишка появился неожиданно, как из-под земли. Просто вывалился из кустов, повел лобастой башкой и уставился изумленно. Кто тут в его владения вторгся?

— Пардон, мсье, — сглотнул Казаков, осторожно отступая. — Я, с вашего позволения, пойду?

Медведь вопросительно рыкнул и подался вперед. Опомнился Казаков только в своем импровизированном лагере. В кунге аппарата. К-250 — машина крепкая, медведь не взломает. Внутрь пробраться сложно, а разбитый фонарь кабины слишком узок. Зато косолапому не понадобилось собирать ягоды самому — полный малиной котелок был позорно брошен прямо там, в зарослях. Придется вернуться и забрать.

Живая природа напоминала фильмы Дэвида Аттенборо. Серия «Обитатели широколиственных лесов». Казаков за всю жизнь не встретил столько зверья, сколько за неделю, проведенную в странной Франции. Правда, зверье было насквозь обыкновенное, никакой экзотики вроде снежного человека или мамонта.

Медведи. Однажды забрел волк, но сбежал, перепугавшись двуногого. Зайцы прыгали по ночам. Барсуки пыхтели. Птиц — великое и непуганое множество. На пятый день Казаков остался без еды: в пещерку заявились лисы и нахально уволокли окорока с сыром. Увидеть оленя или лань — в порядке вещей. Если их не шугать, они живописно постоят неподалеку и на тебя тоскливо посмотрят. Что это, мол, завелось тут у нас, в нашей-то девственной фауне?

Шлялись кабаны — эти твари никого и ничего не боялись. Пакостные клыкастые чучела. Один поганый хряк, заявившись ночью, явно обуялся приступом деструкции и развалил «камин» Казакова. Вдобавок сожрал все, что нашел, и нагадил посреди стоянки.