— Отчего-то кажется мне, господа, что мое скромное мнение покуда что-то да значит, — заявил правитель маленькой, но гордой страны на севере Британских островов, сейчас мало чем отличавшийся от своих подданных — ибо имел привычку разгуливать по лагерю в традиционном пледе. Принц Эдвард Шотландский ободрительно кивнул германцу и завершил свою мысль: — Ваш план, мессир… Мелвих, верно? — кажется мне вполне здравым и разумным. Так что я намерен приложить все усилия к его осуществлению. Начнем прямо сейчас, навестив нашего безупречного воителя. Вы идете со мной, барон.

Стремительно трезвеющий фон Райхерт невольно икнул. Дороги назад больше не было — в здешних временах проще покончить жизнь самоубийством, чем отказаться от данного прилюдно обета.

Глава одиннадцатая

Цепи для базилевса

20 декабря.

Окрестности замка Липена.

Утро рокового и судьбоносного дня выдалось холодным, с хрусткой изморосью на холщовых стенках палаток. В низинах скопился плотный серый туман, в котором бесследно растворялись очертания всадника, едущего в двух шагах от тебя. Фыркающие кони смахивали на маленьких драконов, пускающих пар из ноздрей. Не слышно было ни разговоров, ни смешков. Негромко позвякивали железные части на лошадиных сбруях. Несколько десятков подкованных копыт слитно топотали по разбитой поселочной дороге, напоминавшей след, оставленный пьяной сороконожкой. Дорога забиралась куда-то вверх, время от времени два-три человека отделялись от общей массы отряда, пропадая в распадках и узких долинках.

Мессир фон Райхерт, которому минувшей ночью так и не довелось толком вздремнуть, судорожно зевал, мечтая о большой кружке горячего кофе. С кофе мысли сами собой свернули на скользкую тропку размышлений: «Вот окончится поход, наладим дружеские отношения с арабами и начнем ввозить кофе в Европу мешками…»

Усилием воли германец заставил себя встряхнуться и кинуть взгляд по сторонам. Бурые холмы в увядшей траве, террасы убранных полей, неизменные корявые оливы, ободранные и дремлющие в ожидании следующей весны виноградники. Зимний Кипр в преддверии Рожества.

Дорога сделала очередной поворот, и головные всадники придержали коней, сворачивая к левой обочине. Кто-то, откашлявшись, сипло известил сотоварищей: «Вон она, Липена».

Очередное укрытие беглого кипрского деспота выглядело достаточно внушительно. Шестиугольная в плане крепостца оседлала вершину небольшого холма с обрывистыми откосами. В восточной части укрепления топорщилась приземистая и толстая башенка-донжон, к ней уступами лепились здания хозяйственных служб. Прищурившись, Гунтер разглядел перемещающиеся по стенам фигурки дозорных и суету во внутренних дворах.

С северной стороны, где к крепости подходила дорога и темнел провал запертых ворот, раскинулся небольшой лагерь франков. Некогда белые, а теперь изрядно перемазанные грязью шатры рыцарей с пестрыми вымпелами, неровные ряды палаток служилого люда и крестоносцев рангом пожиже, коновязи и прочие неотъемлемые атрибуты военного похода. Лагерь, несмотря на ранний час, был весьма оживлен: его величество Ричард явно задался целью доказать соратникам и противникам, что сегодня — его день. Или до сих пор бесился после вчерашнего, срывая дурное настроение на всех, кто под руку попадется. Мессир фон Райхерт мысленно посочувствовал Мишелю, как рыцарю свиты, вынужденному неотлучно находиться при короле, и нервно зевнул, припомнив вчерашний визит к Плантагенету.

Два месяца беготни за неуловимым Комниным скверно отразились на характере короля-крестоносца, и без того не отличавшегося кротостью нрава. Ричарду хотелось кого-нибудь убить — желательно долго и мучительно. Явление же шотландского союзника с откровенно авантюрным и противоречащим всем законам рыцарской чести планом привело к тому, что из королевского шатра донесся воистину львиный рык:

— Да как вы осмелились предлагать мне — мне! — такую мерзость?..

Мессир фон Райхерт счел свою жизнь, миссию и карьеру законченной. Принц Эдвард преспокойно пропустил недовольство союзника и сюзерена мимо ушей. За сильными мира сего в шатер на редкость вовремя проскользнул мессир де Борн, сумевший убедить своего бешеного покровителя и сердечного друга сперва выслушать посетителей, а уж потом негодовать.

Часа через два Ричард сдался. То ли ему надоело спорить, то ли ужаснула перспектива торчать еще два года на Кипре ввиду недосягаемой Святой земли. Король Англии обреченно махнул рукой, тем самым претворив грандиозный план в действие.

И теперь, во исполнение этого замысла, около трех или четырех сотен подданных Эдварда Шотландского рассыпались по холмам, окружающим замок Липену. В точности, как предписывалось достопамятной брошюрой: «Вспомогательные мобильные отряды малыми группами как можно тщательнее прочесывают окружающую местность, уделяя особое внимание заброшенным строениям, оврагам, дренажным канавам, зеленым насаждениям и скрытым коммуникациям…»