Читаем Время вестников полностью

Жители Константинополя совершенно справедливо именовали владение базилевсов «городом в городе». Только кружащие над гаванью чайки могли обозреть Палатий целиком. Лишенные крыльев люди, миновав Халкидию, затерялись среди десятков больших и малых дворцов, подсобных помещений, павильонов и беседок, храмов и открытых дворов. Гомонящая многотысячная толпа рассеялась по вымощенным разноцветными плитами дорожкам, обшаривая всякое встреченное на пути здание. Где-то завязались стычки, нехотя плыл к тусклому небу дым разгорающегося пожара.

Те из горожан, что могли похвалиться толикой здравого смысла, торопились обратно к воротам Халкидии, волоча прихваченное добро. Мародеры тащили все подряд, от содранных со стен шпалер до золотых статуэток, парадных одеяний патрикиев и чудотворных икон в богатых окладах. Эдак и сам Палатий недолго разобрать по камешку да вынести в подоле.

— Необходимая плата сторонникам, — хмуро буркнула Зоэ, когда англичанин молча указал на кучку озабоченных простецов, разжившихся для сбора трофеев тачкой. В тачке косо покачивался огромный расписной сундук и две серебряные крестильные чаши размером с добрую лохань. Приглядевшись и пошарив в памяти, сэр Гай без особого удивления признал в грабителях своих знакомцев, добровольных проводников из бухты Золотого Рога. — Ничего-ничего, закончим с Комниными, и я с них за все спрошу. Они мне ответят за каждую разбитую тарелку, за каждую прикарманенную свечку и сломанную скамейку…

Мессир Гисборн ничуть не сомневался, что Склирена проучит константинопольских горожан за учиненный в Палатии разгром. Рыцаря куда больше огорчало, что Зоэ куда более озабочена кражами и порчей дворцового имущества, нежели заботой о том, как не допустить напрасного кровопролития. Ведь столь варварское — иного слова и не подобрать — взятие Палатия наверняка не обойдется без невинных жертв.

Впрочем, когда рыцари христианнейшей Европы впервые овладели Иерусалимом, тамошним горожанам — в особенности арабам и евреям — тоже пришлось очень и очень несладко…

Маршировавший впереди кентарх обернулся, через плечо сказав что-то на греческом и небрежно ткнув большим пальцев в сторону изящного строения розового мрамора, с колоннами у входа и бледно-голубой черепицей на крыше. Из зарешеченных окон второго этажа густо валил сизый дым. Распахнулась дверь, из дома с визгом выбежала стайка молоденьких девиц в белых одеяниях, отороченных широкой синей каймой. За ними по ступенькам с достоинством спустилась сухопарая темноволосая женщина средних лет в алом наряде. Девицам (судя по однообразному платью, дворцовым служанкам) не повезло — они врезались прямиком в большую группу горожан, еще не обремененных трофеями. Спасавшиеся от пожара прислужницы и пискнуть не успели, как их расхватили и растащили по укромным уголкам. Скривившись, Гай отвернулся. Даже если бы он попытался вмешаться, это ничего бы не изменило.

— Делин говорит, тут гинекей, личные покои императрицы, — Склирена придержала коня, с живым интересом наблюдая за дамой в красном. Та с невозмутимым видом зашагала по дорожке прочь, словно происходящее вокруг ее ничуть не касалось. Кто-то из мятежников наконец заметил одинокую женщину. Ринулся к ней, намереваясь содрать с шеи золотое ожерелье. Однако госпожа столь грозно рявкнула на наглеца, что тот оторопел и попятился. В следующий миг в самоуверенную придворную вцепилось уже с десяток рук, срывая украшения и пытаясь сбить с ног. Женщина молча сопротивлялась, пинаясь, царапаясь и не пытаясь воззвать к милосердию грабителей.

— Освободите ее, — внезапно распорядилась Зоэ. — Я хочу с ней поговорить.

Подчиненные кентарха покосились на своего начальника — тот кивнул — и отправились выполнять приказание. Действовали они на удивление слаженно и четко, в два счета расшвыряв кучку горожан по сторонам, однако никого не убив.

Доставленная пред очи самозваной императрицы растрепанная и разгневанная дама снизу вверх глянула на Зоэ. Увидела золотой с синими искрами венец, озадаченно подняла тонкую бровь. Подумав еще мгновение, опустилась на колени.

— Можешь встать, — фыркнув и озорно покосившись на Гая, разрешила Карвона. — Кто ты?

— Если госпоже угодно знать, она обращается к Елене из рода Далассин, — на удивление спокойным и ровным голосом отвечала спасенная. — Имевшей честь быть севастой базилиссы Анны Комниной.

— А где она? Где базилисса? — оживилась Зоэ. — Прячется в гинекее? Делин, пусть твои гвардейцы немедля осмотрят дом!

— По скромному разумению вашей служанки, это излишне, — негромко, однако весьма отчетливо произнесла госпожа Далассина. — Когда… э-э… ваши сторонники вошли во дворец, госпожа Анна, несмотря на все мои увещевания, отказалась искать спасения. Она заперлась в своих покоях. Мы пытались взломать дверь, но не смогли. Потом в здании вспыхнул огонь. Прислуга разбежалась. Полагаю, тело базилиссы — то, что от него осталось — пребывает сейчас в ее комнатах, а ее душа — в мире, что превыше нашего.