Читаем Время вестников полностью

С повозкой он столкнулся в окрестностях города — та вывернула с неприметной боковой дороги. Кобыла неспешно шлепала разбитыми копытами по проселку, ее хозяин клевал носом, убаюканный мерным скрипом колес и баклагой крепкого красного вина. Первой Мак-Лауда увидела лошадь, а уж ее испуганное фырканье разбудило седока — тот воззрился на явившееся «чудо» с изумлением, переходящим в панику, истошно заблажил и схватился за кнут.

Ужас обоих, и клячи, и виллана, был вполне понятен. Каково это — продрать глаза под вечер в пустынной местности и обнаружить, что с обочины к тебе тянет руку здоровенный, до синевы бледный мужик в окровавленной нижней рубахе, с безумными глазами и комьями земли в косматой гриве?! Да еще и сипит притом надрывно, будто неудавшийся висельник:

— Добрый человек, а добрый человек…

— Караул!!! — заорал почтенный селянин, наугад отмахиваясь истрепанным кнутом. — Спасите! Сгинь, рассыпься, нечистый!!! На по…

— …Сам виноват, — бормотал Мак-Лауд, когда слегка придушенный и связанный собственным поясом виллан мирно упокоился в придорожных кустах. По расчетам шотландца, прийти в себя селянин должен был самое малое через час. Вопли жертвы, по счастью, остались никем не услышанными. — Я же честно хотел договориться по-хорошему. А ты меня кнутом. Свинья ты после этого, а не добрый католик… Полежи пока, не уходи далеко…

В мешочке за пазухой жертвы нашлось с десяток медных монеток, истертых долгим пользованием и равных по общей ценности, как решил Дугал, где-то одному привычному серебряному фартингу.

— Это не грабеж, а деяние во славу короны, — вздохнул он, устраиваясь на скрипучем передке возка. Пегая кобыла немного поупрямилась, чуя чужой запах, но, получив по спине поводьями, смирилась с судьбой и лениво поплелась дальше.

Удача не бывает беспредельной и полной — сапог у виллана не оказалось. Зато под сиденьем покоился свернутый балахон, превративший отважного воителя Хайленда в согбенного трудами дряхлого поселянина. Заодно вспомнилась слышанная где-то сплетня: якобы фидаи-асассины Старца Горы довели искусство смены личин до такого совершенства, что способны обратить цветущего юнца в столетнего старика. Или в почтенную мать семейства. Куриальная Конгрегация по чрезвычайным делам тоже пыталась обучить своих конфидентов подобным трюкам, но особых успехов не добилась. Должно быть, из-за врожденного нежелания и неумения европейцев прикидываться чем-то иным.

При въезде в Безье рядящийся под престарелого виллана Дугал застал изрядный кавардак. Обычного для тихой, мирной провинции полусонного благодушия как не бывало. Во-первых, стражников на воротах оказалось непривычно много — самое малое десятка два. Во-вторых, никто не отлынивал в караулке, не играл в кости и не считал ворон, все рьяно занимались делом, отчего по обе стороны ворот скопилась изрядная толпа. Как заметил шотландец, стражи порядка самым тщательным образом проверяли только что прибывших, особенное внимание уделяя группам из нескольких человек. Четверо стражников обыскивали телеги. У путешествующих верхами требовали подорожные, а тех, кто собирался выехать из города, и вовсе разворачивали обратно. Толпа раздраженно гудела, подобно пчелиному улью, в котором поворошили палкой.

— Какого дьявола тут происходит?! — гневно вскричал один из всадников на породистом кауром жеребце, судя по одежде и оружию — состоятельный дворянин. Он и трое его спутников только что пытались покинуть Безье, но потерпели неудачу. Более того, похоже, что эти четверо как раз подходили под некое описание, данное городской страже, — во всяком случае, стражники мурыжили их особенно долго, отобрав подорожные и перетряхнув сверху донизу седельные сумы. — Если к утру я не буду в Куизе, честь моего рода… Эй, десятник! Открывай эти чертовы ворота, пропусти нас! Проклятье, каждому даю ливр серебром!

Для вящей убедительности он потряс туго набитым кошелем. Как раз в этот момент Мак-Лауд, в очередной раз стегнув своего одра, пересек линию ворот. Двое караульных тут же принялись деловито шарить в его подводе, переворачивая и охлопывая чуть ли не каждый мешок, третий не спеша двинулся к вознице. Дугал похолодел.

— Не могу, не велено, — хмуро ответствовал стражник, бросив тоскливый взгляд на кожаный мешочек. — Приказ его светлости графа де Транкавеля — всех впускать, никого не выпускать до особого распоряжения…

Дворянин, однако, оказался не робкого десятка. Или его дела в Куизе и впрямь не терпели отлагательств.

— Да что это, в самом деле! — взревел он, двинув своего коня прямо на преграждающих путь стражников. Трое его спутников последовали примеру сюзерена, один даже выхватил из ножен меч, стражники наставили копья… Толпа заголосила, заворочалась, кто-то бросился бежать, кого-то сбили с ног. Вскипела мгновенная паника.

Те двое, что хозяйничали в телеге Мак-Лауда, поспешили на помощь своим собратьям. Один из них походя прикрикнул на недотепу-крестьянина, застывшего с вожжами в руках:

— Что стал, дубина?! Ну, пошел, не до тебя!

Само собой, повторять дважды ему не пришлось.