Читаем Время соборов полностью

Все эти ритуалы способствовали укреплению особого образа мышления и возникновению определенных представлений о Боге. Они были двойственными, как представления о короле и сеньорах, присвоивших некоторые атрибуты монарха. Война и справедливость — меч и скипетр. Бог XI века мало чем отличался от предводителей отрядов, устраивавших засады в болотах, чтобы внезапно напасть на последних норманнских завоевателей 1000 года. Каждому надлежит примкнуть к войску, которое Бог ведет за Собой, и вместе с Ним преследовать тени, могущественные силы, о существовании которых лишь иногда дается знать в видениях, предвещающих смерть, в шорохах, наполняющих ночь, но которые, как всем известно, управляют таинственным миром. Человеческим чувствам дано коснуться лишь оболочки этого мира. Эти таинственные силы наводят ужас, перед ними нельзя устоять. Если нужно узнать, кто виновен, а кто нет, испытуемым дают в руки кусок раскаленного железа, и по состоянию ран определяют того, кто согрешил. Подозреваемых бросают в воду, ожидая, что она извергнет нечистое существо. Люди доверяются магическим силам земных стихий, к которым обращаются в подобных испытаниях как к посредникам в тяжбе добра и зла, Бога и Сатаны. Для борьбы с грехом, казавшейся простертым ниц верующим неясной и, во всяком случае, трудной, Богу нужны были люди.

Христианам XI века могущество Предвечного представлялось прежде всего актом справедливости, так же, как и крестьянам — власть хозяина их надела, как рыцарям — власть хозяина их фьефа. Бог карает. Самое распространенное Его изображение — то, которое скульпторы в конце XI века стали устанавливать у монастырских дверей: Всемогущий на троне, восседающий в окружении вассалов. Этими баронами-присяжными не всегда были апостолы. Вначале на их месте изображали старцев из апокалиптических видений или, чаще всего, архангелов, герцогов небесного воинства. Один из них, архангел Михаил, стоял близ трона подобно сенешалу: он руководил судилищем. Божий суд выносил приговоры, как и суд земных владык.

Перед лицом многолюдного собрания, на которое в этом мире возложена обязанность мирить рыцарей и гасить месть враждующих кланов, обвиняемый никогда не представал в одиночку. На суде присутствовали его друзья. Они приносили клятву и свидетельствовали о его невиновности. Ответчик всегда видел среди членов суда людей, с которыми он был связан кровными узами или клятвой верности. Он рассчитывал на их помощь. Они вступятся за него. Быть может, изменят решение суда. Вот почему люди в то время, боясь Страшного суда, так заботились о том, чтобы завоевать расположение святых. Эти герои веры составляют двор Бога. Он прислушается к их мнению. Они смогут смягчить Его гнев. Каждый может привлечь святого на свою сторону, обеспечить себе его заступничество теми же средствами, к которым прибегают на земле, чтобы заслужить чью-либо благосклонность, — дарами. «Приобретайте себе друзей на небе богатством неправедным» — эти слова без конца повторяются в преамбулах хартий, запертых в монастырских архивах и хранящих память о пожертвованиях знатных сеньоров. Святые были повсюду. Они населяли невидимое пространство, но и кое-где на земле можно было пообщаться с ними: в некоторых храмах, построенных в их честь, хранились останки их земной оболочки. Из рук церковнослужителей, наполнявших эти святилища, святые принимали милостыни, приношения, которые должны были связать их с жертвователями, на самом деле стремившимися захватить их в плен. Рыцари XI века, равно неспособные унять природную тягу к насилию и понять, чего ждет от них Господь, чувствовавшие вину, что бы они ни делали, и страшившиеся возмездия, старались дарами, сыпавшимися из их рук на бесчисленные религиозные учреждения, заслужить самое выгодное положение, когда настанет час предстать перед небесным судом.

В практике земного судопроизводства также можно было задобрить сеньоров дарами. Рыцарские суды редко приговаривали виновных к телесному наказанию. В конце разбирательства речь всегда заходила о деньгах. Подарить несколько монет означало восстановить согласие, нарушенное проступком, погасить жажду мести, которую любая агрессия вызывала не только у подвергшегося ей человека, но и у его близких и сеньора, от которого зависели мир и спокойствие. Ведь сеньор чувствовал себя оскорбленным тем, кто, совершив насилие, нарушил мир, защитником которого он выступал. Итак, решение суда обязывало виновного платить. Помимо денежной компенсации, которой ожидала противная сторона, следовало заплатить штраф, возмещавший ущерб, нанесенный нарушителем королю, графу или же владельцу замка — одним словом, всем, кто отвечал за общественную безопасность. Таким же образом приобреталось и прощение Бога. «Милостыня смывает грех, как вода гасит огонь»: благочестивые пожертвования были тогда основным делом набожного человека, христианина, раздавленного чувством постоянной вины.