Читаем Время Скорпиона полностью

Шура слушала и удивлялась, что проницательная подруга так ничего не заподозрила и считает Борьку причиной ее одиночества. Напоминания о квартире и всех благах, полученных от Борькиных родственников, Шуру не обижали. Нелька жила у свекрови, а это, конечно, совсем безрадостно. Сначала она надеялась, что родители сразу же затеют обмен, но ни те, ни другие об этом и не думали. У мужа была младшая сестра, и никто не собирался менять трехкомнатную квартиру на меньшую. А Нелькины родители менять двухкомнатную на однокомнатную тоже не хотели. Предложили помочь деньгами на кооператив. Но хорошую двухкомнатную квартиру купить сложно. Их двое, и по метражу они могли рассчитывать на малогабаритную с пятиметровой кухней. Детей рожать Нелька пока не планировала, но и смежную малогабаритку не хотела. Эти сложности Шура хорошо знала, они с подругой обсуждали все варианты. И обсуждали, сидя в большой, чудесной Шуриной квартире. Поэтому у нее возникало чувство вины. Конечно, Нельке обидно. А ей, Шуре, действительно повезло. И когда подруга предлагала устроить вечеринку у Шуры, потому что ни у кого своих квартир не было, приходилось соглашаться. Собирались не очень интересные девушки и ребята, приносили вино, какую-то закуску, включали громко музыку, танцевали и шумели, пока соседи не начинали взывать к порядку. После ухода гостей приходилось убираться, мыть посуду, извиняться перед соседями. Но отказать Нельке было неудобно. Да и мама, забирая к себе Оленьку, радовалась, что у Шурочки гости и она немного развлечется. Но ей, кроме хлопот, эти вечеринки ничего не приносили.

Нелькин муж работал во Внешторге, его должны были послать за границу, и подруга обсуждала с ней возможные варианты. В капстрану, конечно, не пошлют – первая командировка. Хорошо бы в ГДР, а еще лучше в Венгрию. Тогда можно было бы за два года накопить и на квартиру, и на машину. С кооперативом им помогли, нашлись связи, и они внесли первый взнос. Далековато, правда, в Ясенево, зато дом хороший и квартира с изолированными комнатами. Как раз через два года планируют сдать. Наконец получили назначение в Болгарию. Нелька сначала расстроилась, ну недаром же говорят, что Болгария – не заграница; но узнав, что друга мужа отправляют в Монголию, повеселела. Ясно, что Болгария в сравнении – все же заграница. Шуре было грустно расставаться, Нелька вносила в ее жизнь оживление и отвлекала от печальных мыслей. После отъезда подруги время потекло размеренно и монотонно.

На работе Шуру ценили, и ей нравилось все, чем она занималась. Шура изучала и систематизировала работы известных историков и коллекционеров, делала опись поступивших документов и архивных материалов. Держа в руках какой-нибудь рескрипт или указ XVII века, испытывала благоговейный восторг. Когда работала над диссертацией, каких трудов ей стоило получить в читальном зале что-либо подобное! А сейчас хоть докторскую пиши.

Но эта мысль, мелькнув, исчезла – понимала, что не готова, да и не хочет. Ходили разговоры о предстоящем капремонте музея, и все волновались, куда переведут на это время архив. Говорили, что музей закроют года на два. Так что думать о докторской было не ко времени. Оленька пошла в школу, и Шуре надо было успевать забирать ее с продленки. Пришлось маме уйти на полставки, чтобы заниматься внучкой.

Тоска по Олегу прошла, иногда она подолгу не вспоминала о нем, но никаких новых чувств не возникало. Нельки не было, никто не тащил Шуру на вечеринки и не ругал за напрасно потраченные годы. Однажды познакомилась с симпатичным сотрудником одного из филиалов. Приехала к ним по работе, а потом как-то незаметно стали иногда встречаться. Миша был спокойным, скромным человеком, никакой развязности и самоуверенности, как это было в Нелькиной компании. Он был в разводе с женой и после размена получил комнату в коммунальной квартире. Но на жену обид не держал и кроме алиментов всегда покупал дочке подарки. К своим тридцати годам стал младшим научным сотрудником и зарабатывал меньше, чем Шура. Но был всем доволен. Они встречались больше года, и Миша несколько раз предлагал ей расписаться. Но Шура не решалась, понимая, что не любит его просто спасается от одиночества. Ольге Николаевне Миша очень нравился, Оленька была к нему равнодушна, и Шура, вспоминая свою жизнь с отчимом, не говорила ни да, ни нет. Вернулась Нелька, и она посоветовалась с ней.

– Ну, Шурик, не знаю. Как-то слишком скромно. Да, симпатичный, воспитанный, неглуп, а дальше что? Мужику за тридцать, а пыхтит в филиале и зарабатывает меньше тебя. Минус алименты… Комнатушка в коммуналке… Да и ты не светишься от счастья. Нет, для здоровья, конечно, можно, но замуж? С твоей красотой и твоим приданым – да тебя с руками оторвут, если отношение к жизни поменять. Знаешь, Шурка, двадцать семь – это уже возраст. Очнись от своей спячки и как-то активизируйся.