Читаем Время Скорпиона полностью

– Ну, на всякий случай. Под своим все же рискованно, вдруг жулики? – ответил Олег, открывая дверь и зажигая свет Квартира была новая, чувствовался еще запах краски. В комнате стоял широкий диван и журнальный столик, напротив, на стеллажах – телевизор, стереосистема, много книг. На полу большие колонки. Шура села на диван, а Олег присел перед стеллажом, выбирая кассету. Из колонок полился голос Иглесиаса. Олег сел рядом, обнял Шуру за плечи и привлек к себе.

– Хочешь кофе сварю? – шепотом спросил он. Шура отрицательно покачала головой.

– Ты же маме хотела позвонить, – вдруг вспомнил он. – Давай звони, а я шампанское открою.

Шура набрала номер, и мама сразу взяла трубку.

– Шурочка, ты где? У тебя все в порядке?

– Все хорошо, мамочка, не волнуйся. Я за держусь еще немного. Ты ложись на кровати, а я приду – на диване лягу Пожалуйста, мамуля… – умоляюще протянула она.

И мама как будто поняла, что ни о чем не надо спрашивать, и торопливо сказала:

– Конечно, Шурочка, конечно…

Олег протянул бокал, молча глядя на нее. Шура сделала глоток, поставила бокал на столик и подошла к нему Сердце колотилось, заглушая голос Иглесиаса. Она сама обняла Олега и, замерев на секунду от своей смелости, стала целовать его лицо. Он стоял молча, и Шурочка вдруг испугалась, что делает что-то не то, но через минуту Олег прижал ее к себе и стал целовать так, что ей казалось, она теряет сознание. При воспоминании о том, что произошло потом, по телу пробегала дрожь, а лицо заливало краской. Она плохо помнила, что они говорили друг другу Да и говорили ли? Когда это закончилось? Как она оделась и как добралась домой? Все помнилось смутно. Явным был только восторг, переполнявший ее, и тихий голос Иг лесиаса. Дома у нее не было сил постелить постель, и Шура легла на диван, укрывшись пледом. В голове только одна мысль – завтра! Завтра она увидит Олега! И это наполнило ее счастьем, которого Шура никогда прежде не испытывала.

На следующий день она не шла, а летела. Пришла раньше Олега и, когда он вошел, бросилась к нему радуясь, что в комнате никого пока нет. Но он мягко разжал ее руки и, улыбаясь, приложил палец к губам.

– Шурочка, милая, только не здесь! Давай договоримся, девочка, что ничего не изменилось. У меня семья, и я не хочу, чтобы по институту пошли сплетни. Пожалуйста, давай здесь будем вести себя, как раньше. Договорились?

Ее словно холодной водой окатили, она испуганно сжалась и кивнула. Олег посмотрел на нее и тихо сказал:

– Пойми, милая, иначе нельзя. Вот когда будем навещать моего друга, там можешь делать все то же, что вчера. Я буду только рад и надеюсь на это.

Шурочкино лицо залил жаркий румянец, и она отвернулась. Олег тихонько рассмеялся и сказал:

– Ну, давайте, Шура, займемся работой.

Через три дня она опять попросила маму забрать Оленьку из сада и посидеть с ней. В этот раз они сразу поехали на Юго-запад. По дороге Олег остановился у магазина, купил бутылку шампанского и коробку конфет Хозяин квартиры опять был на дежурстве, а ключ под ковриком. В этот вечер пел Азнавур, и под чуть хрипловатый голос на диване происходило то, чего раньше Шурочка и вообразить не могла. То, что она, тихая и робкая, может взять инициативу в свои руки и, будучи абсолютно несведущей в теории любви, вести себя так свободно и раскованно – было для нее самой полной неожиданностью. Олег, не удержавшись, пошутил, что никогда бы не подумал, что скромница Шурочка способна на такое. Столь чудесного сюрприза он, признаться, не ожидал. Сколько же у нее скрытых достоинств! Он, самонадеянный дурак, думал обучить маленькую красавицу азам любви, но это, к счастью, сделали до него, и ему остается только наслаждаться… Шурочка не поняла, комплимент ли это. Но о таких мелочах не стоило и задумываться. Уж она-то точно наслаждалась каждой минутой, проведенной наедине с Олегом. Она любила, и эта любовь была другая. То, что происходило когда-то с Борькой, вызывало сейчас недоумение. С чего она решила, что это была любовь? Как ей могло казаться, что у них в постели все хорошо? Борька доволен, ей приятны его объятия и дурацкий нежный шепот.

Какая ерунда! Скорее всего, она сама себя тогда убеждала. Да и вообще мало задумывалась об интимной стороне их жизни. По ночам, после рождения Оленьки она больше всего думала о том, чтобы они ее не разбудили. Какой из Борьки учитель! Никто ее ничему не учил. Олег называл Шуру прелестной фантазеркой и легко поддерживал все ее смелые начинания в постели. Господи, за что ей такое счастье! Они любят друг друга! Еще недавно она и мечтать не смела, что ее тайная любовь станет взаимной. Вот тоща Шура поняла, что значит умереть за любимого. Она бы умерла за Олега, не задумываясь.