Читаем Время Скорпиона полностью

Сначала пройдемся по набережной, Вы покажете мне свою любимую кофейню, выпьем по чашечке кофе с рюмкой «Амаретто» в качестве аперитива, подышим соленым воздухом… Я буду смотреть в Ваши темные, чуть печальные от сознания собственной красоты таза и почувствую, что наконец счастлив… счастлив и спокоен: все развеялось, улетело прочь, и рядом со мной бесконечно дорогая мне женщина.

А потом мы выйдем на главную авениду и зайдем в какой-нибудь подходящий для нашего праздника ресторан. Не безлико-пафосный, а уютный и стильный, со свечами и террасой, увитой зеленью. Сядем за самый дальний столик в углу, где нам будет казаться, что мы отделены от всего мира этой переплетающейся глянцевой листвой. Музыка звучит приглушенно, официант зажег свечу, и Вы обсуждаете с ним меню, а я не принимаю участия – мне все равно, что принесут… я просто любуюсь Вами, и мне хорошо… И не хочется уже совершать никаких безумств, а хочется слушать Вас, смотреть на Вас и говорить Вам, без шуточек и иронии, добрые и нежные слова…

Nataly

Спасибо, милый Иосиф. Спасибо за чудесный вечер!

Нет, наверное, Вы все-таки ангел, и ошибаются те, «кто не разделяет этого мнения»… Так тепло и спокойно стало у меня на душе, когда, вернувшись домой, прочитала Ваше письмо… как будто услышала все те «добрые и нежные» слова… Предчувствие счастья и какая-то неуловимая грусть… Отчего? Что-то есть в Ваших словах… печаль? Или мне показалось? Может, оттого, что, поспешно собираясь, Вы забыли про цветы? Ах, не огорчайтесь, мой дорогой Скорпион, это такие пустяки…

Не смейтесь, но мне хочется прочесть Ваше письмо еще раз, не торопясь…

Иосиф

Ах да, цветы… Ну, разумеется! Как это я оплошал? Вы меня так ослепили своей красотой, что забыл сказа ть – цветы оставил у привратника. А он что, до сих пор не принес их? Вот подлец… запил, наверное… не надо было чаевых давать… Ну ничего, проспится и принесет. Но Вы-то уж чаевых не давайте – печень посадит…

Знаете, Наталья, я тут га дал, какие цветы Вы любите. Странно, что, обсуждая самые различные темы, мы о цветах никогда не говорили. Решил на свой страх и риск выбрать те, что я люблю. Терпеть не могу нарядные, неживые букеты, упакованные в сетчатые, шуршащие блестки с бантами и лентами и не пахнущие ничем, кроме химии.

А так как в нашем виртуальном мире возможно все, я прилетел к Вам прямым рейсом из Еревана и привез свои любимые розы.

Не красные, но бордовые, почти черные по краям, большие, тяжелые, абсолютно бархатные на ощупь, пахнущие дурманяще-сладко (в детстве мне казалось – компотом, и я жевал лепестки). Эти розы достойны Вас, милая Натали!

Nataly

Спасибо, Иосиф, за чудесные цветы!

Привратник только что принес их, вид у него действительно неважный… Цветы роскошные, просто царственные, а пахнут… у меня кружится голова…

Иосиф

Колюнчик, дорогой, привет!

Хочу написать тебе еще… хотя тяжело становится сидеть, устаю быстро, да и по клавиа туре стучать – сил нет. Вечером не могу даже читать – буквы расплываются, ничего не вижу. А так болей никаких нет, колют меня каждый день… наверное, обезболивающее, ну и от этих уколов сонливость какая-то, апатия…

Так что после обеда я уже не встаю: дремлю, думаю о ка кой-то ерунде или о чем-то, что мне кажется важным. Хочется тебе напоследок сказать что-то, что меня тревожит… ночью так ясно было, а сейчас мысли с трудом собираю в кучку.

Ты – эстет слога, но прости за корявость изложения – я не в лучшей форме последнее время…

Боюсь ли я смерти? Конечно, боюсь. Не боли, нет… знаю, что здесь сделают всевозможное, чтобы она не была мучительной… Другое меня гнетет: я ведь достаточно пассивный христианин, как-то всерьез о Боге не задумывался и Библию прочел скорее с познавательной целью… И снова восхищаюсь тобой: у тебя отношения с религией естественные, как само собой разумеющееся…А с Богом и вовсе дружеские… вы друг другом вполне ДОВОЛЬНЫ: он – тем, как ты используешь данный тебе талант, а ты – тем, как славно все устроено в мире.

А я вот сомневаюсь: вдруг ничего там нет, только черная, холодная пустота? И этих мыслей боюсь, а из-за них и смерти боюсь. Стараюсь гнать от себя эти сомнения, мысленно прошу прощения у тех людей, которых обижал… не со зла, атак… Ты всегда говорил: «Пижон, позер, мальчишка…» От этого и был, очевидно, так обидно снисходителен к людям, особенно по молодости… Теперь вот каюсь…

Тебе благодарен за все, не морщись, пожалуйста, дослушай, это не сантименты – просто момент такой настал… Ты единственный, кто мог меня «поставить на место», никому это не позволялось, а ты делал так незаметно, необидно, с присущим тебе юмором и тактом. Вообще ты научил меня очень многому – спасибо тебе, Колюнчик.