Читаем Время меча полностью

Эйрих убрал свои инструменты и выпрямился. Охрипшему от крика ребенку вновь дали попить. Эйрих отдал еще какие-то распоряжения его родным и, повернувшись уходить, столкнулся еще с одним жителем кишлака. Это был старик, вероятно, немного моложе Кайсы-ака. Его привела девочка, старшая сестра пострадавшего мальчика. Старик был деревенским знахарем; позвали его, впрочем, лишь для порядка, ибо он не знал средства, способного спасти ребенка. Знахарь смотрел на Эйриха не слишком дружелюбно, но все же заговорил с ним. Беседуя, они вышли на улицу; Элина сперва следовала за ними, но ей быстро надоело чувствовать себя лишней в присутствии людей, говорящих на непонятном языке, и она вернулась в дом Кайсы-ака, где языковой барьер благополучно спас ее от любопытства домочадцев пастуха.

Эйрих вернулся лишь около часа спустя и, по всей видимости, был удовлетворен беседой. Делиться подробностями он не стал, сказав лишь, что горцы не так уж неграмотны по части свойств различных трав, однако не смогли бы приготовить то лекарство, которое применил он.

— Да и я теперь не скоро смогу пополнить запас, — с неудовольствием добавил Эйрих. — Вообще медицина — едва ли не самая нужная людям наука, и именно она наиболее пострадала от засилья власти магов. Даже и в ту эпоху, когда маги правили миром, людям нужно было ковать металл, строить здания и ориентироваться по звездам. Однако практически с любыми болезнями боролись исключительно магическими средствами. В результате, когда власть магов рухнула, люди оказались беспомощны перед недугами. В первое же столетие после свержения чародеев по миру прокатились жуткие эпидемии, опустошавшие города и целые страны… — он немного помолчал и вернулся к более практическим материям: — Однако, если ребенок поправится, у нас могут появиться новые союзники.

— Вы придумали, что делать дальше? — осведомилась графиня.

— А вы?

— Ну… если так трудно проникнуть в башню, значит, надо выманить их наружу.

— Правильно. Я пришел к тому же выводу. Это вполне реально, раз пленников собираются куда-то везти через освободившиеся от снега перевалы. Вопрос в том, почему это до сих пор не произошло. Вы ведь знали бы, если бы произошло?

— Да. Мне кажется, это зависит от самих пленников. Артен успел сообщить мне, что его пытаются к чему-то принудить. Но, думается, главная причина все-таки не в Артене. При всем моем уважении к нему, я сомневаюсь, что он бы… выдержал пытки. Да и я бы почувствовал, если бы его мучали.

— Хотите сказать, что пытки выдерживает какой-то старик?

— Не знаю… Может быть, конечно, их похитители и не применяют столь грубых методов. Но судя по тому, как они перебили весь эскорт Артена и Рандавани, их не назовешь идейными противниками насилия. Может, они просто боятся, что при слишком грубом обращении старик умрет… а он им, кажется, даже нужнее, чем Артен.

— Вполне возможно. Хотя для нас нет ничего хорошего, если ключом комбинации является тот, о ком мы практически ничего не знаем. Если у этих ребят в башне имеется чуть больше одной извилины на всех, они, конечно же, держат пленников раздельно и не дают им общаться…

— Думаю, если Артен скажет, что может убедить старика, им позволят встретиться.

— Если и так, то под тщательным наблюдением.

— И принц, и Рандавани — ученые. Они знают много такого, что непонятно обычным людям. Они найдут способ одурачить солдат.

— Если в башне нет никого покруче простых солдат.

— Пожалуй, есть, — признала Элина, думая об источнике магической блокировки. — Но до сих пор им ничего не удалось добиться от пленников — так что есть шанс, что Артен с Рандавани им не по зубам.

— Вы можете связаться с принцем?

— На таком расстоянии — скорее всего, без проблем. Но есть риск, что контакт засекут. И поймут, что мы рядом.

— Вы это почувствуете?

— Не знаю.

— М-да. Недаром я никогда не доверял всем этим штучкам… Ну ладно, в делах такого рода без риска не обойтись. Постарайтесь заодно выяснить у принца, в каком направлении их повезут.

Второе событие этого дня произошло вечером и имело сугубо мирный характер. Очередной день, проведенный на лоне горной природы, вдохновил Йолленгела, не прикасавшегося к флейте со времени злосчастного посещения дворца раджи, заняться музыкальной импровизацией прямо на лугу, где паслись овцы. Кайсы-ака был очарован его игрой и уговорил гостя сыграть вечером для жителей кишлака. Горцы слушали непривычные им, но красивые и грустные мелодии, затаив дыхание; в последний раз такая благодарная аудитория была у Йолленгела на луситской ладье.

Эйрих, прежде чем отправляться спать, наведался к соседям и осведомился о состоянии мальчика. У того еще сохранялась слабость и тошнота, однако Эйрих пришел к выводу, что жизнь его вне опасности — и дал добро Элине на контакт с принцем. Графиня уже имела возможность убедиться, что лучше всего связь устанавливается ночью.