Читаем Время Любви полностью

– У нас экстренные перевыборы президента. Жаль. Господин Юу-Клодн-Данг вполне ничего был, достойный человек. Молодой разумный политик, насколько мне известно.

– А что случилось? – говорю. – Стырил чего? Или взятку хватанул не у того?

– Ну что вы, – отвечает, – Фог, как можно. Нет, проиграл поединок. Удивительно, да? Любовь жестока для сердца, она никого не щадит. Даже не дождался конца срока…

– Суровые вы, – говорю, – однако, перцы. Продувший поединок, значит, в президенты не годится?

Сделал дикие глаза:

– Немилосердно, – говорит, – оставлять под грузом государственных дел человека в таком состоянии. Откуда взять силы? Нет, все кончено.

– А поединки у вас, – говорю, – значит, на любовной почве происходят? И из-за этой блажи даже президента порезали?

– Конечно, – он только плечами пожал, мол, само собой. – Вы же видите, Фог, – и кивает на картинки, где вся эта живность выясняет отношения. – Все живое, когда наступает Время Любви, стремится в бой ради продолжения рода. В этом красота и боль жизни.

– Да уж, – говорю. – Красота, да. Наверное, иным и головы оттяпывают напрочь? В вашем цивилизованном мире, а?

Меч Укки я уже, как следует, рассмотрел. Хороший меч. На керамилоновом лезвии вытравлены цветущие веточки, а рукоять – эргономическое совершенство, продолжение ладони. И режет эта славная вещица закаленную сталь, как картоночку. Для битвы за любовь – самое оно.

А Укки улыбнулся, как солнышко, погладил пальцами рукоять и изрек:

– Прекраснейшая из смертей. Но убивают, все-таки, сравнительно редко.

И я, старый сентиментальный идиот, эту его улыбочку тихого маньяка как-то пропустил, не обратил внимания. Он был такой милый ребеночек, мой Укки, что мне и в голову не могло прийти его наблюдать, как нелюдя в карантине. Я знать не знал, что этак дружески воркую с тротиловой взрывчаткой в чистом виде, и что детонатор настроен, а часы уже тикают.

Охотники с медиками, как вы знаете, всегда на дружеской ноге. Никто ж не заговоренный, всяко может случиться. У нашего Эда тоже были приятели в Медицинском Центре – вот этом самом, к слову. Особенно – один с Сомы, змеюка. Мы звали его Наг, ляд знает, как там на их змеином языке его имя правильно выговаривается. А скорее всего, и вовсе никак: змеи – телепаты, они шипят без особого смысла, все равно как люди орут, так, пугают больше. Если им что-то важное надо передать, они транслируют прямо в башку. Никто этим особенно не смущается: манипулировать людьми они не могут, разве только тормознут, если почувствуют угрозу, а в сущности – безобидные и умнющие твари. Не наступай им на хвост – не тронут. И притом, полезные, медицина, в частности, у них первоклассная – и Наг у нас был вроде семейного доктора, моментально сек, с кем что не так.

Так что, когда Наг меня остановил, я его спросил, о чем сходу подумал:

– Что, биоблокаду надо обновить?

А он головой мотнул и прошелестел изнутри моей головы:

«Нет, Фог, иммунитет у тебя в порядке. Просто – есть просьба».

– Лично ко мне? – спрашиваю. – Не к Эду? Лестно.

Наг изобразил, что исполнен дружескими чувствами – тепло изнутри, это у змей вместо улыбок идет – и продолжает:

«Видишь ли, Фог… Это довольно-таки непростое дело, к тебе обращаюсь потому, что ты никогда не боялся впутываться в опасные переделки. Если у тебя получится, будет большая удача для нас и для людей тоже. Знаешь об ускорителе регенерации?»

Еще б я не знал. Я ему изложил, что слышал, а слышал, что все слышали. Есть, мол, такой препарат, который ускоряет обменные процессы на клеточном уровне раз в пять. С помощью этой штуки, бывало, с того света возвращали только так – с тяжелыми ожогами, с кровопотерей чуть ли не досуха, с травмами, что называется, всмятку. С фатальными радиоактивными поражениями. Процесс дорогущий, но кто на такое денег пожалеет? Припоминаю, скидывались для одного орла, чтобы спинной мозг ему сделать – его ж никаким протезом не заменишь, живой и настоящий надо. И ничего, через пару месяцев вышел из больнички своими ногами.

«А знаешь, – говорит, – что ускоритель фактически из себя представляет?»

– Ну, Наг, – говорю, – вообще-то, я ж не медик и не биохимик. Болтают, типа плесени что-то. Или грибка. С неспецифическим действием на живую ткань белковых существ.

«Вроде того, – говорит. – Грибок. Да. Вот это и есть моя просьба».

– Не понял, – говорю. – По грибы для вас слетать?

И тогда Наг мне изложил в тонких частностях.

Грибок этот, культура, как Наг выразился, в естественных условиях растет в одном только месте. В пещерах мира, который Наг назвал по-нашему, Бездной, будто там разумные существа не водились. Но тут же пояснил, что местный разум там есть и это сильно все осложняет. Этот самый разум грибок разводит в собственных целях – он им питается. Можно было бы закупать – но тамошние жители не понимают, что такое торговля. На обмен им тоже ничего не надо. Странненькая раса. Вроде бы не особенно высоко развитая, но хитрая и небезопасная. Вот у них надо надыбать этой культуры, чем больше, тем лучше, но не меньше пары килограммов.

– А искусственно разводить это дело нельзя? – спрашиваю.