Читаем Время и книги полностью

Путешествуя по Востоку, Флобер обдумывал идею романа, который обещал быть для него качественно новым литературным опытом. Речь идет о «Госпоже Бовари». Любопытно знать, как пришла ему в голову эта мысль. В Италии Флобер увидел в Генуе картину Брейгеля «Искушение святого Антония», она произвела на него сильное впечатление, а по возвращении во Францию он купил гравюру Калло на тот же сюжет. Изучив все относящиеся к делу материалы и набрав достаточно информации, он решил, что напишет книгу, навеянную двумя произведениями искусства. Закончив работу, он пригласил в Круассе двух ближайших друзей, чтобы ознакомить их с произведением. Он читал его четыре дня – четыре часа днем и четыре – вечером. Договорились, что до конца рукописи никто не выскажет своего мнения. Флобер закончил чтение к концу четвертого дня и ровно в полночь стукнул кулаком по столу со словами: «Ну, что скажете?» Один из друзей ответил: «Мы думаем, тебе стоит бросить рукопись в огонь и позабыть о ней». Для писателя такая оценка была тяжелым ударом. На следующий день тот же друг, желая смягчить впечатление от своих слов, сказал Флоберу: «А почему бы тебе не описать историю Деламара?» Флобер вздрогнул, лицо его просветлело, и он отозвался: «А почему бы и нет?» История Деламара, бывшего в свое время интерном в руанской больнице, была широко известна. У него была практика в небольшом городке недалеко от Руана; после смерти первой жены, которая была намного старше его, Деламар женился на хорошенькой юной дочери местного фермера, претенциозной и экстравагантной. Ей быстро надоел скучный муж, и она стала менять любовников. На наряды она потратила больше денег, чем могла позволить, и погрязла в долгах. В результате она отравилась. Флобер с завидной точностью воспроизвел эту неприятную историю.

Когда он приступил к работе над романом «Госпожа Бовари», ему было тридцать лет и он еще ничего не опубликовал. За исключением «Искушения святого Антония», все его чего-нибудь стоящие ранние вещи были очень личными; на самом деле они просто художественно воспроизводили его любовные приключения. Теперь цель состояла в том, чтобы писать не только реалистически, но и объективно. Флобер был полон решимости говорить правду без предвзятости или предрассудков и ни в коем случае не выступать от своего имени. Он хотел показать голые факты, а характеры персонажей изобразить как они есть, без собственных комментариев – не хваля их и не осуждая; если он кому-то одному симпатизировал, показывать это было нельзя, если глупость другого его раздражала, а злоба третьего злила, даже словечком нельзя было это проявить. Так он и поступил, и, возможно, поэтому многие читатели сочли его роман холодным. В этой просчитанной, упрямой отчужденности нет теплоты. Может быть, в этом наша слабость, но мы, читатели, находим утешение в сознании, что автор разделяет наши чувства, которые сам вызвал.

Но попытка подобной безучастности не удалась Флоберу, как не удается она и другим романистам: полная беспристрастность невозможна. Хорошо, когда романист позволяет персонажам самим раскрывать свои характеры и, насколько возможно, показывает, как действие вытекает из самих характеров, и, напротив, автор легко превращается в помеху, когда заостряет внимание на очаровании героини или на злобности негодяя, когда он морализирует или ни с того ни с сего отклоняется от темы и, по сути, сам претендует на роль в рассказываемой им истории; это особый прием, и некоторые хорошие романисты его использовали, сейчас он вышел из моды, но это не значит, что он плох. Тот писатель, который избегает его, хоть и не участвует конкретно в действии, тем не менее все равно дает о себе знать – выбором сюжета, выбором персонажей и тем, как он их преподносит. Мы знаем, что Флобер был пессимистом. Глупость он не выносил. Его раздражало все буржуазное, банальное, обыденное. Он не знал жалости. Ему было чуждо милосердие. Всю свою сознательную жизнь он болел, испытывая чувство унижения от этой болезни. Нервы его были в постоянном расстройстве. Этот романтик страшился своего романтизма. Он бросился с головой в грязную историю госпожи Бовари, проявив энергию человека, решившего отомстить жизни, вывалявшись в грязи, потому что та отвергла его стремление к идеалу. Решив описать случай Деламара, Флобер не отстранился от этой истории, а, напротив, проявил интерес, как проявил он его и в подборе персонажей. Роман в пятьсот страниц знакомит нас со многими героями и, за исключением не играющего большой роли в действии доктора Ларивьера, ни один из них не наделен привлекательными чертами. Все они приземленные, недалекие, глупые, посредственные и вульгарные. Таких действительно много, но есть и другие; невероятно, чтобы – пусть и в небольшом городке – не нашлось двух-трех человек здравомыслящих, добросердечных, готовых прийти на помощь.