С неудовольствием взирал я на тоненькую бандероль, лежавшую на столике вместе с пришедшими в тот день письмами, и гадал, что же в ней. Как и многие писатели, достигшие определенной известности, я получаю рукописи от незнакомых людей, которые просят высказаться об их произведениях или употребить связи, чтобы их напечатать. Издатели присылают романы, порой страшно длинные, с просьбой прочесть и сообщить мое мнение, которое они могли бы использовать для рекламы. Представители самых разнообразных религий шлют нравоучительные сочинения, дабы обратить меня, отчасти скептика, в свою веру. Приходят мне какие-то трактаты, созданные, как правило, отставными чиновниками или военными, трактаты на непонятные темы – только специалист и разберется. Поэты отправляют тоненькие книжечки, явно изданные на собственные деньги. Я смотрю на них не без душевной боли. Сколько надежд возлагает каждый поэт на свой изящно и скупо оформленный томик! А критики уделят ему в лучшем случае две-три строки мимоходом, да и друзья, которым автор его послал, пролистают и бросят.

Просто невозможно прочитать все книги, которые мне присылают, а многие того и не стоят. Мне только и остается писать авторам благодарственные письма и прибавлять, слегка кривя душой, что я с нетерпением жду, когда дела позволят мне отвлечься и прочитать их произведение.

Бандероль я вскрыл лишь после того, как прочел всю почту, и вскрыл, понятное дело, без всякого нетерпения. Как я и подозревал, там оказалась книга, но совершенно не такого рода, как можно было ожидать. Тонкая тетрадь в одну восьмую листа, потертый опойковый переплет хорошей выделки. Титульный лист гласил:

Отпечатано по заказу Дж. Тонсона в «Шекспирз Хед» на Стрэнде, напротив Кэтрин-стрит, 1719 год

Далее шло посвящение:

«Самой замечательной, самой благочестивой и благодетельной даме – графине Кассандре Карнарвон, известной своей родовитостью и положением, а еще более своими достоинствами и добродетелями, кои являются украшением ее сословия и образцом для ее пола – эти избранные страницы из трудов архиепископа Тиллотсона (чьи сочинения достойны внимания самых совершенных особ) – со смирением, благодарностью и почтением, надписал самый преданный, скромный и верный слуга – Лоуренс Эчард».

В конце книги шел перечень изданий Джейкоба Тонсона, из которого можно узнать, что Лоуренс Эчард, архидьякон Стоу, был автором «Истории Англии» в трех томах инфолио и «Общей истории христианства от Рождества Спасителя до принятия христианства императором Константином Великим».

Сам список впечатляет. Есть там и итальянские заметки Джозефа Аддисона 1701, 1702 и 1703 годов, труды Уильяма Конгрива в трех томах, собрание пьес Фрэнсиса Бомона и Джона Флетчера в семи томах с гравюрами.

Джейкоб Тонсон был выдающимся представителем своей уважаемой профессии и, как известно, выкупил у некоего Эйлмера половину прав на «Потерянный рай» Джона Мильтона, которые Эйлмер приобрел за пять фунтов.

Не знаю, как выглядела книжная лавка начала восемнадцатого века; думаю, она представляла собой тесное полутемное помещение, набитое книгами. В задней комнате стоял печатный станок.

Джейкоб Тонсон, разбогатев, купил дом в деревне Барнс, но, вероятно, его племянник и партнер – тоже Джейкоб Тонсон – жил вместе с семьей над магазином.

Наверное, тогда, как и в современном книжном супермаркете, в лавке топтались книгочеи, разглядывая тома на полках. Мне хочется думать, что среди них мог оказаться некий молодой выпускник Оксфорда, недавно посвященный в духовный сан и следующий через Лондон в деревню – обучать знатного отпрыска. Быть может, на глаза ему попались «Поэтические труды» мистера Джона Мильтона в двух томах, и вот он, одолеваемый любопытством, пересилил предубеждение и раскрывает один из них. Как тори и выпускник Оксфорда, он, конечно, не может думать о бывшем секретаре узурпатора без отвращения, и нелегко ему признать, что строки, на которые он случайно натолкнулся, – великая поэзия. Он быстро кладет том на место; а перед лавкой уже останавливается экипаж. Входит изысканно одетая дама и спрашивает «Искусство любви» Овидия в трех томах и его же «Средства от любви».

Пока фантазия моя резвилась по всему списку публикаций Тонсона, я вдруг сообразил, почему мне прислали эту книгу. В одном произведении мне случилось использовать небольшую цитату из Тиллотсона. Кажется, я наткнулся на нее в какой-то антологии английской прозы, и она мне понравилась.

2