Читаем Время доверять полностью

— Я понял, — произнёс Антон с грустью, — Вы хотите с Шапкиным всё пустить на самотёк, страшась угроз бандитов? Мы что, их когда-то боялись? Нам что — не угрожали? Я жил на своей территории. Здоровался с теми, кто уже срок отмотал после того, как я его посадил. Ты же знаешь, у бандитов есть правило — милиционеров за работу не убивать. Только если в какой блуд вписались: деньги стали получать с бизнесменов или от братвы задания!

— Да знаю я.… Сам не боюсь! Шапкина жалко, трусит он, — Гордеев закурил — что делал редко.

— Пусть Сергей Моисеевич рапорт напишет на генерала и всё расскажет. Ему охрану приставят, а нам группу создадут и помогут реализоваться побыстрее и полном объёме, — отрезал Заботкин, так Шапкину и скажи. И пусть тебя ко мне не подсылает.

— Да я-то на твоей стороне, — примирительно закончил Николай, но шефа не бросишь…

— Как хочешь, я буду работать.

Позвонила Алла и сказала, что Даша заболела. Подхватила весенний грипп, была высокая температура.

Несколько вечеров после работы Заботкин заезжал к ним. Привозил продукты, лекарства которые требовались. Читал ребёнку книжки. Один раз от усталости уснул прямо в кресле у изголовья кровати. Алла укрыла его пледом.

Пред майскими праздниками Шапкин вызвал в кабинет Заботкина.

Антон был даже этому рад. Приготовился защищать свою точку зрения. Продумал за начальника, что тому надо изложить в рапорте на генерала, чтобы не пострадала честь и дальнейшая работа. Черкнул себе в блокнот примерный план.

Но Шапкина разработка не интересовала. Лицо его было сосредоточенно, руки слегка дрожали:

— Я вынужден провести служебную проверку, он достал исписанный листок бумаги. Зачитал Антону несколько предложений, откуда следовало, что в 1985–1986 годах Заботкин склонил к сожительству малолетнюю девушку, а дабы избежать ответственности, завербовал её, сделал своим агентом.

У Антона перехватило дыхание, от возмущения не мог ничего сказать — только грудь вздымалась. — Да ты можешь не оправдываться, — усмехнулся Шапкин, — это же не анонимка. Твой бывший напарник написал, Игнатьев Юра, и подпись поставил.

Знаешь такого? Он теперь по тюрьмам большой начальник в службе безопасности. Исправляется, решил рассказать — пишет, что совесть замучила.

Антон еле сдерживался, чтобы не сорваться, процедил:

— Больше он ничего не вспомнил? Напарником никогда мне не был — мразь поганая. Доказательства фальсифицирует!

— Ну, тебе видней, — улыбнулся Шапкин, генерал мне говорил про твою агентессу, как она пенсию требовала, рассказывала о дочке. Придётся вызвать взять объяснение. Но… можно и на тормозах спустить! Доложу, что не подтвердилось, и сдам в архив. Всё от тебя зависит. Решай!

Заботкин молчал, точно попал в окружение, враги злобно щерились, готовые сорваться и напасть со всех сторон. Он понял, куда клонит начальник. Сволочь. Хотелось схватить его за шиворот и мордой об стол.… Едва держал себя в руках. Что же это за служба, когда приходится обороняться не только от врагов, да ещё и от своего начальства и коллег? Там — Новиков заставлял решать свои шкурные вопросы, здесь — этот! Нужно было время всё обдумать.

— Разрешите дать ответ позже, — угрюмо произнёс он.

— Конечно, только не затягивай! Сам знаешь срок проверки заявления о преступлении три дня, максимум — десять! — Шапкин ухмыльнулся. Глаза засветились радостью.

Антон вышел из кабинета. Все мысли в голове перепутались. Что делать? Может, действительно прекратить разработку. Пусть бандиты стреляют друг друга. Разведчиков Куликовых жалко — честные ребята. Как им теперь объяснишь, что мы их тоже использовали в своих целях? Чем мы тогда от бандитов отличаемся? Те хоть деньги платили. Мы за Родину агитировали — а сами…

Ребята — чуть старше его сыновей. Как он может бросить их? Оставить в банде и наблюдать, как они будут продолжать работать на убийц. Ждать, когда этому придёт конец и начнутся разборки. Их просто посадят в тюрьму вместе с заказчиками или убьют бандиты, когда начнут прятать в воду концы.

А если бы это были его сыновья — что тогда? Он представил Олега, распластанного на тротуаре с пулей в сердце — вокруг лужа крови. Илью, которого уводили бандиты, а он, оборачиваясь, непонимающе смотрел, и его детские большие глаза с недоумением спрашивали: папа, ты меня доверяешь им?.. Ты меня ещё любишь?..

Сводки телефонных переговоров продолжали приходить, и с ними надо было работать. Сроки судебных постановлений заканчивались, предстояло заранее готовить новый пакет документов — подписывать у начальства, затем в суд. Шапкин точно не утвердит и руководству не понесёт.

На праздники усиление не сняли — пришлось работать по двенадцать часов. На Первое мая вышло указание сотрудникам — оружие оставить в сейфах. Утвердили разнарядку сопровождать праздничную колонну граждан или стоять в оцеплении, следить за порядком.

Дежуря на Невском проспекте и глядя на торжественное шествие, Антон продолжал напряжённо думать — какое решение принять. Настроения веселиться не было, хотя коллеги уже договорились о застолье в кафешке по соседству с работой.