Читаем Время доверять полностью

— Конечно, помню. Я этот эпизод на Сибирякова примерял. А там Игнатьев выезжал, друга убитой в камеру законопатил — Андрея, десантника. Фамилия — Воробей или Сорока… что-то птичье! Чем закончилось — не знаю, я в главк ушёл. Спроси у своего подчинённого.

— Так вот тем и закончилось! Дело в суде развалилось — парня отпустили. Женился, взял фамилию супруги. Подался в «тамбовские» — Гордеев мне его и привёз по вашему заданию. Ну а мы по информационному центру не проверили и Сыча к нему в камеру запустили поработать. Представляешь? Фамилия-то другая — Николаев!

— Ха-ха, — Антону стало весело, — встретились старые кореша! Замочил Сыча?

— Хуже!

— Что может быть хуже?

У нас камера была на прослушке. Оказывается, за ночь этот десантник расколол Сыча на убийство своей девушки, а заодно и кучу остальных аналогичных эпизодов по всему городу. Даже выяснил, где нож лежит с загнутым вверх лезвием.

Помнишь, в отделе он им всё хвастался? Им же и резал, гадёныш.

Веселье ушло. Душу заполнила горечь. Антон вспомнил девушку в браслетах, убитую в парке Терешковой. Имя забыл. Но светло-голубые глаза, распахнутые точно от удивления и так застывшие, частенько снились. Вспомнил, как Сыч сидел в компании оперов отдела милиции. Отмечали удачные раскрытия. Пили водку. Агент хвастался своим антиквариатом. Открывал им консервы. Антона передёрнуло, к горлу подкатил ком, замутило — сталь тогда ещё хранила тепло жертв, частички женской плоти…

— Короче, Сыч бумагу попросил в камеру и всё пишет, — продолжал Рыбкин, — но уже запись имеется, сохранили. Начальник оперативно-технического управления доложил в Москву. Заместитель городского прокурора здесь. Создают оперативно-следственную группу. Игнатьева, наверно, выгонят. Лет десять назад за такое сотрудника в тюрьму сажали!

— И правильно делали! Игнатьева за подлог тоже камера ждёт, — разошёлся Заботкин. — Я ему ещё тогда говорил — не того он закрыл. Да ещё стакан подсунул экспертизе с отпечатками пальцев! Да и мы с тобой хороши, точнее, я. Мог же доложить выше, начальнику ГУВД, министру. Догадывался, что подлог.

— Не наше это дело — оперативников судить, убеждал Рыбкин, — на то прокуратура есть и управление собственной безопасности.

— Есть-то есть! А сколько потом Сыч ещё девушек порезал? Всё благодаря мне…

В этот момент открылась дверь, и зашёл Игнатьев. Улыбнулся, надменно посмотрел на своего начальника, затем на Антона. Положил на стол рапорт:

— Подпиши!.. Перевожусь! Предложили должность начальника собственной безопасности по тюрьмам.

Рыбкин молча прочитал, написал, что не возражает.

Когда Игнатьев вышел, Сергей недоумённо посмотрел на Заботкина, пожал плечами:

— Уже всё руководство согласовало — избавились!

— Ничего себе избавились, — хмыкнул Антон, на душе стало гадко, — на полковничью должность отправили! Теперь там будет фальсифицировать доказательства!

Рыбкин усмехнулся:

— Никак не могу понять. Как только опера подловят на чём-то, так сразу — либо на гражданку гонят, либо, наоборот — в начальники, и карьера в гору! Стучать, что ли, соглашаются кому-то?

— Кому-то, — Антон поднял взгляд вверх, намекая.

Ещё через несколько дней Шапкин после сходки оставил у себя Гордеева. Разговаривал с ним целый час.

Антон продолжал чертить схему. Она увеличивалась, пополнялась новыми лицами и фактами. Были установлены странные личности из Молдавии и Приднестровья, которые жили в общежитиях и готовились к поступлению в вузы, но уже не первый год. Было им далеко за двадцать. По оперативной информации, ранее воевали в Боснии. Зачем им образование?

Николай пришёл от начальника грустный.

Антон решил его расшевелить:

— Ты посмотри, что творится, — показал ему на указанных лиц, — студенты! Полная конспирация даже с временной пропиской! Почти всё преступное сообщество как на ладони, надо только дождаться нужного момента!

— Может, закроем разработку? — тихо произнёс Гордеев.

Антон оторвался от схемы:

— Как закроем? Ты что! Почти год работаем, столько сделали! Вот-вот будет реализация. Я чувствую. Раз лидеры преступных кланов стали охотиться друг на друга — обязательно что-то случится. Появится с отдыха разведка, и точно кого-то из главных пришлёпнут…

— Шапкина пришлёпнут… — хмуро прервал Николай. — Ему уже пообещали, если дело не прекратим. Гады, не отстают.

Заботкин посмотрел в упор на приятеля:

— Там же людей убивают…

— Какие они люди? — повысил голос Гордеев, убийцы, грабители. Мочат друг друга, какое нам дело? — Но… у них же, семьи… дети…

Гордеев удивлённо посмотрел на Антона:

— А ты что, лучше им хочешь сделать? Дождаться, когда одна банда перестреляет другую, и посадить оставшихся в тюрьму? Так их жёнам и детям будет приятней? Какая разница — они всё равно обречены!

Антон умолк. Подумал, что в чём-то Гордеев прав:

— Но мы же милиционеры, должны исполнять свой долг!

Николай повысил голос:

— Так, где же здесь этот долг? Кого мы должны спасать? Преступников?