Читаем Врата войны полностью

— Хорошо, хорошо, — закивал Артем. — Только знаешь что... Мне с девушкой наедине надо остаться. Понимаешь?

— Я тебе не мешаю! — Семенов сам наполнил свой бокал до краев.

— У тебя же уборочная, — напомнил Артем.

И убрал со стола бутылку.

Семенов залпом опрокинул фужер и поднялся.

— Невежливый ты парень, Артем! — пробормотал, остановившись в дверях. — Я к тебе со всей душой, а ты выгоняешь. Как будто я не вижу: не та эта девушка, которой под юбку сразу лезут. Обидел... честно скажу — обидел. А я эту обиду запомнил. Учти.

Семенов сокрушенно покачал головой и вышел.

— Ну? — глянул на гостью вовсе не дружелюбно Артем. — Что там у вас приключилось?

Алена оглянулась.

— Не волнуйтесь, индикатор прослушки включен. Жучков нет. Так о чем речь? — успокоил хозяин.

Внешне Артем мало походил на Виктора: невысокого роста, темноволосый, с бледным некрасивым лицом. Нос курносый и слишком большой, глаза блекло-голубые, навыкате.

— Что вы знаете про Поля Ланьера, отца Виктора? — напрямую спросила Алена.

— Практически ничего. Он погиб, как и мой предок, на последней настоящей войне. Мы оба посмертники. Только мой отец — пилот. А Поль воевал в пехтуре. Рядовым. Пал в первом бою.

— И все? Больше ничего? — разочарованно протянула Алена.

— А что я могу еще сказать? Мамаша — и та ничего не знает, кроме имен. Тогда ведь, после войны, каждый боролся за себя. Выживал. — Артем окинул гостью снисходительным взглядом. — Вы этого, конечно, помнить не можете. И не знаете, — добавил язвительно. — Не интересовались.

— Но и вы не сразу после войны родились, — заметила не без яду Алена.

— Ну, не сразу. А когда вступила в действие программа «Возрождение». Тогда на каждого ребенка, что наши бабы рожали для Европы, можно было родить одного своего. Вернее, не так. Не можно, а нужно. Правительство наше тут же примазалось: решили, что евросы слишком большие деньги «нот, наши неизбалованные женщины за такие бабки не одного, а сразу двоих вырастить могут. Как говорится, деньги ихние, польза наша. Сначала ребеночка для Евросоюза извольте, а через год — еще одного, на благо Родины, исполните свой гражданский долг — задаром.

— Разве нельзя было отказаться? — не поняла Алена.

— Да потому, что расписку бабы давали: мол, обязуюсь исполнить свой гражданский долг или вернуть государству выплаченное мне пособие. Смешно, да? — скривил губы Лисов. — Кое-кто, конечно, пронюхал, что пособие это платит Евросоюз, а наши назад не имеют права требовать ни евродолла. Но многие, пока сообразили, что и как, уже нарожали детей, за которых никто ничего платить не собирался. Баб наших, как всегда, обули. Только не в туфельки.

— Вы — циник, — заметила Алена.

— Разве цинизм — говорить правду? — пожал плечами Артем. — Цинизм — использовать лучшие человеческие порывы в своих целях. Обманывать, лгать самым беззащитным.

— Но, погодите... если за Виктора платил Евросоюз, почему его не увезли в Европу?

— В Европу? — переспросил Артем. — А разве мы — не Европа? Да ладно, ладно, не буду придираться к словам. Дело в том, милая моя Аленушка, что детей заказывал Евросоюз, а забирали их родственники или те, кто собирался усыновить, Да, действительно, почти всех увозили. Витьку дед тоже хотел забрать. Но мамаша, дуреха, не позволила. Стала умолять: не отнимайте кровиночку, пускай тут при мне остается. Дед, конечно, имел право настоять на своем, но он почему-то спросил Витьку; «Хочешь со мной в Париж?» А он: «С мамкой останусь». Дед в Париж один вернулся, на Витьку серьезно обиделся.

— Дед? — переспросила Алена.

— Ну да. Робер Ланьер. Витька вам ничего не говорил о нем? Как старик к нам приезжал и подарки привозил? Не рассказывал? Виктор потом, когда вырос, ездил к деду раза два. Может, и больше — я не знаю, что там и как, мы с Витькой уже не общались.

— Этот Робер Ланьер жив до сих пор? И мы можем его сейчас найти?

— Да запросто. Только почему вас так заинтересовала Витькина родня? Планируете получить наследство?

— Дело в том, что этот его отец, Поль Ланьер, жил полвека за вратами. А теперь явился в наш мир.

— Самозванец, — заявил Лисов.

— Он как две капли похож на Виктора. Ростом, правда, чуть-чуть ниже. Так вы можете найти Робера Ланьера?

— Идемте. Сейчас все сделаем.

Они прошли в небольшую гостиную.

— Отвернитесь, — попросил Лисов, — я не люблю подключаться к компу через разъем, когда меня кто-то видит.

Алена пожала плечами. Подобное подключение — не редкость. Многие, напротив, нарочно демонстрируют свой симбиоз с компьютерами.

— Итак, что мы имеем? Робер Ланьер, девяносто пять лет, уроженец Лиона, бывший виндекс... Неверно, бывших виндексов не бывает. Работает в портале «Беспросветность». Хорошее название для портала. Мизантропы наверняка балдеют. Надо же, девяносто пять, а он все еще может работать... Кстати, когда я его видел, он выглядел лет на сорок, а было ему в то время за шестьдесят.

— Как вы его нашли так быстро по сети?

— Просто. Специальная программа виндекса... Если честно, я его давно уже нашел.

— Зачем? Виктор просил?