Читаем Врата войны полностью

«Валгалла — в скандинавской мифологии дворец на небе в Асгарде. Туда уходят павшие в бою воины, там светло от блеска мечей, там пьют медовое молоко козы Хейдрун и едят мясо вепря Сэхримнира. Мертвые воины составляют дружину бога Одина, они то сражаются, то пируют в Валгалле, — поясняла сеть. — Дворцами Валгаллы назывались погребальные лодьи, которые поджигались вместе с погибшими воинами и отправлялись в открытое море».

Что же имел в виду Поль Ланьер, когда говорил о Валгалле? Не этот же древний рай для павших воинов?

— Алена Савельева? — ожил комбраслет. Мигнул красным, зеленым, опять красным. Кто-то пользовался защищенным каналом связи. «Все это ерунда, — говорил Виктор. — Дополнительная подсказка эсбистам: стоит послушать».

— С кем я говорю?

— Анна Орловская, корректор психики.

— А! Понятно! Вам хочется срубить, наконец, свои пятьдесят евродоллов. Так приперло с деньгами, что вспомнили обо мне?

— Вам в самом деле нужна коррекция. Но, в конце концов, следить за своим уровнем агрессивности — дело каждого. Я о другом. О важном. — У психокорректора выдержка была куда лучше, чем у Алены. Голос Орловской сообщил спокойно и доброжелательно: — Гарольд Смешнов сказал мне, что вы — портальщик из «Дельта-ньюз».

— Внештатный, — уточнила Алена, чтобы ее ложь выглядела правдоподобнее: Орловская могла проверить списки работников портала, прежде чем позвонить.

— Не важно. «Дельта-ньюз» — серьезный канал...

«Неужели она не знает, что канал „Дельта-ньюз“ закрыт? — удивилась Алена. — Впрочем, закрытие канала было сенсацией вчера. Сегодня об этом уже не сообщают.

Как говорил Виктор: «Если ты пропустил новость, ты не узнаешь ее никогда». Видимо, госпожа Орловская кое-что пропустила».

— Надежда Савельева, глава «Эдема» — ваша родственница? — продолжала допытываться Орловская.

— Тетка.

— Отлично. Алена, вы мне очень нужны. Надеюсь, у вас есть хотя бы десятая часть ее напора.

— Почему бы вам не обратиться сразу к Надежде Сергеевне? Тогда весь напор...

— Нет. Мне нужны именно вы. Дело важное. И срочное. Нам надо встретиться. Новый парк подойдет? Через час?

— Это связано...

— Не надо лишних слов! — Орловская повысила голос, но тут же взяла себя в руки: — Через час. У недостроенного фонтана. Приходите одна.

И прервала связь.

2

День был радостный. Солнечный. Синий с золотом. Весело жить в такой день. Хорошо бы с Виктором погулять в Новом парке.

Алена почти наяву представила их прогулку: Виктор непрерывно шутит, потом катает ее на американских горках (знает, что она их до смерти боится), потом они заходят в кафе, где хозяин дремлет за столиком, покрытым клетчатой скатертью. Они заказывают бутылку вина и шашлыки.

Неужели он не вернется из-за врат? Она еще надеялась.

Орловская сидела на скамейке рядом с накрытым зеленой сеткой параллепипедом. Заметив Алену, она поднялась, взяла Алену под руку, и они двинулись по дорожке. Навстречу две мамаши катили коляски с детьми.

— Как поживает Гарольд Смешнов? — спросила Алена. — Или вы расторгли ваши деловые отношения?

— Постарайтесь воспринять информацию максимально серьезно, — Анна говорила все тем же доброжелательно-мягким, хорошо поставленным голосом.

— Постараюсь воспринять. — Алену вдруг разобрал глупый смех. Она едва сдерживалась.

— Вы знаете, что людей с высоким уровнем накопленной агрессивности обычно отправляют за врата. Но многие демонстративно отказываются. Тогда их ждет коррекция психики. Случайно... Почему — неважно, это вас не касается, я стала проверять списки тех, кого лично направила на коррекцию. Хотела проверить, насколько эффективно была проведена процедура.

Орловская нервничала все больше и больше. И — возможно — трусила.

— Я обнаружила странную вещь: пять человек исчезли. До того как прошли коррекцию. Как вскоре выяснилось, беглецы есть не только у меня. По моим расчетам, несколько сотен человек, вместо того чтобы пройти коррекцию и вернуться к нормальной жизни, предпочли лечь на дно, превратиться в изгоев, лишенных связей с миром, в тех, кого мы называем «пиявками».

— И что... — Алена пока не понимала, куда клонит Орловская.

— Теперь второе. Те, кто возвращается из-за врат, проходят медицинский осмотр, в том числе тестирование у психологов. Практически все возвращаются из Дикого мира с пониженным уровнем агрессивности. Но у одного из десяти тысяч — так говорит статистика — агрессивность не падает, а — напротив — возрастает. Таких людей мы называем неподчинимыми. Так вот, в этом году пять неподчинимых, направленных на лечение, сбежали. В прошлом году таких людей было семеро.

— И что из этого следует? — спросила Алена.

— Вы не догадываетесь?

— Если честно — нет.

— Одного из таких неподчинимых подозревают в убийстве троих ученых в Пенсильванском университете. Врата становятся опасными. — Орловская протянула Алене инфокапсулу. — Здесь списки пропавших.

— Вы хотите, чтобы я сделала сообщение в портале?

— Первой строкой.

— Это зависит не от меня.

— Постарайтесь. И будьте осторожны.