– К тому же – что, пулла? Боишься подвергнуть мою жизнь опасности со стороны Бессмертных Сынов? Хо, это меня пугает, не стану отрицать. Та змеюка, что валяется в лесу, она, может, и дохлая, но я готов побиться об заклад на весь спрятанный в моем доме запас шафрана, что тут найдутся и живые. Это Внешние земли, хо. Священная территория, предназначенная для Уст, а не для мелких людишек вроде нас. Нам полагается обитать среди грязных улиц, бамбука и базаров, где продаются специи. Мне это все совсем не нравится. От меня больше пользы среди дворцов и карманов сиятельных высокожителей, где при помощи изворотливых мозгов я добываю больше, чем при помощи натруженных мышц. – Тут он посмотрел с прищуром и наклонился вперед. – Но если эта затея так важна, тебе пригодятся любые руки, какие ты сможешь найти. Кроме того, какие же мы с тобой чашники, если не будем помогать друг другу, хо?

Карим-бхай был человек благочестивый. За годы от ненависти к Вратам пряностей он дорос до любви к ним и благодарил Уста за все добро, что они ему принесли. За каждого парня из вратокасты, которому он помог улизнуть в Черные Бухты, он передавал приношение из специй и молока в храм над Чашей, куда ему запрещалось входить. Для него немыслимо было думать об Устах как о сущности, порочной до глубины души. Вместо этого он сосредоточился на решении частных проблем.

До сего дня. До тех пор, пока он не высадился на берег во Внешних землях и не осознал, что жив. Человек, которому случается пережить такое, преображается до глубины души.

– Не задавай слишком много вопросов, пулла, – вставил Карим-бхай, когда Амир открыл рот. – Я просто иду – и все, хо.

Потом, не отдавая себе отчета, Амир бросился и обнял Карим-бхая. Человек далеко не хилый повалился бы на песок, вложи Амир еще чуть-чуть больше силы в это объятие. Вместо этого старик обнял Амира за шею, и тот ощутил, как кожа его впитывает тепло.

– Спасибо, что ты жив, – прошептал Амир.

– Га! Моя судьба – умереть на тропе пряностей, пулла. А не в безумном краю вроде этого, – промолвил Карим-бхай, отстраняясь. – Выходим на заре.

Амир принял решение. С момента разговора с Калей ему стало ясно, что он должен делать.

– Один вопрос, прежде чем мы уйдем, – сказал он, осторожно цедя слова. – Карта пути из Амарохи в Иллинди, которую дал тебе Орбалун, все еще у тебя?

Карим-бхай кивнул.

– Отлично, – сказал молодой человек, убедившись, что никто их не слышит. – В таком случае мне нужна твоя помощь: мы должны украсть у Калей ее тальвар, а после этого помешать ей добраться до Мадиры.

<p>Глава 24</p>

Стоило Амиру показать Калей верную дорогу, опираясь на предоставленную Карим-бхаем карту и сверившись потом с компасом Хасмина, и девушка быстро напала на оставленные Мадирой следы. Дикий, неукротимый гнев пылал в ней, и только час спустя перехода по дебрям Амиру удалось разговорить ее.

– Она недалеко, – сказала Калей. – На день опережает нас, наверное. Срезав напрямки через реку, мы выиграли какое-то время.

– Так ты называешь падение с пятидесятифутовой высоты, которое могло прикончить нас обоих, не окажись бухта достаточно глубокой?

– Спасение – в большинстве случаев плод удачи, – заметил Карим-бхай.

Калей цыкнула:

– У нас семь дней на то, чтобы остановить тетю. Потом спустят юирсена.

С Карим-бхаем на буксире они шли медленнее, зато старый носитель умел ориентироваться в дебрях и обладал врожденным даром избегать опасностей. Поначалу Калей возражала против его участия, но вскоре признала, что Карим-бхай инстинктивно больше их всех осведомлен о Внешних землях, пусть даже его нога никогда не ступала на них прежде. Старик словно ухитрился дать лесу взятку, чтобы тот не был строг к нему.

– Первое правило жизни в дебрях – это признать, что ты тут не самый главный, – заявил он с видом человека, всю жизнь замышлявшего подобное путешествие.

К предстоящим им трудностям он относился на удивление спокойно. Амиру не хотелось подрывать этот позитивный настрой рассказом о приключениях, с которыми им пришлось столкнуться до попадания в бухту.

Они находились на нижних склонах того, что выглядело как горная цепь. Джунгли широко расстилались впереди, слева вздымались горы, самые высокие и далекие вершины терялись в облаках.

– Второе, что нужно знать, – продолжил Карим-бхай, – это что разговоры насчет отсутствия здесь специй никак не соответствуют истине.

– Это вздор, – сказала Калей. – Нет тут никаких пряностей.

Амир открыл рот, но Карим-бхай не дал ему заговорить, приложив к губам палец:

– Давайте молча повернемся и полюбуемся на чудо, которое называется лоза черного перца.