Читаем Враги наших врагов полностью

Совы — ночные хищники. Они нападают и на птиц и на зайцев. Но главный объект их промысла — грызуны. Сипуха, например, за год съела 1407 мышей, 143 крысы, 7 летучих мышей, 5 крольчат, 375 воробьев, 23 скворца, 24 другие птицы, 4 маленькие ящерицы, 174 лягушки, 25 крупных ночных бабочек, 52 сверчка и немного других насекомых, главным образом жуков. В среднем каждая сипуха предает за год около 1200 грызунов.

Почти все наши совы — заядлые мышатницы. Ушастая сова или сыч, даже сытые, продолжают охотиться за мышами и складывают добычу в каком-либо месте про запас. Сова достает добычу из-под снега, но может подкарауливать и у норы.

За лето сова истребляет более тысячи мышей, полевок и других грызунов, а так как каждая мышь или полевка за лето уничтожает не менее килограмма зерна, получается, что одна сова сохраняет в течение года тонну хлеба.

Потому-то и называют их пернатыми кошками.

Многие совы поедают и насекомых: гусениц, кузнечиков, жуков.

Сова откладывает 4–5 яиц, реже 8, а насиживает их, едва появится первое. Поэтому в гнезде у сов бывают птенцы разного возраста. Отчасти это и хорошо: первые птенцы согревают яйца и помогают матери их насиживать. Но бывает и иначе: если пищи не хватает, старшие братья, забыв о родственных чувствах, пожирают младших.

Совы, воспитанные человеком с молодого возраста, хорошо привыкают к нему и надолго сохраняют привязанность к хозяину. Известны случаи, когда выпущенные на волю совы прилетали в лесу на зов человека.

В Италии в домах нередко держат сычей. Здесь они ловят мышей, а в садах истребляют улиток и разных насекомых.

В подмосковных, калининских, новгородских, ленинградских и соседних с ними лесах водится небольшая птичка, размером и оперением — напоминающая воробья. Только крючковатый нос и пуховые «очки» вокруг глаз доказывают ее принадлежность к совам. Зовут ее воробьиный сычик. Селится он в дуплах, не брезгает искусственными дуплянками и скворечниками. Воробьиный сычик — активный охотник на мышей и полевок. Без устали вылавливает он вредных грызунов. И не только вечером и ночью, но и днем. Очень полезная птичка. Приручается воробьиный сычик легко, быстро привыкает к человеку и ловит мышей в кладовых и чуланах.

Самый крупный представитель отряда сов — ушастый и мохноногий филин. Дружбу с ним не ведут. Его считают лесным разбойником — и не без оснований. Он наводит трепет на всех птиц и мелких зверей. Вылетит на охоту ночью — и дрожи мелкота. Достается от филина ястребу-перепелятнику и даже тетеревятнику. Попадает и зайцам, которых он ловит, вонзив когти в спину, и на ходу заклевывает.

Филин не ощипывает добычу, как ястреб или сокол, а глотает ее вместе с шерстью или перьями. Известны случаи, когда филин проглатывал целую белку и даже ежа с его колючками.

Не пренебрегает филин и мелкими грызунами, мышами, крысами.

В неволе гордый филин не сразу соглашается есть предлагаемую ему пищу, даже мясо. Но если в помещении, где держат птицу, водятся мыши, он их переловит. Схватит лапой, клювом по голове — и в рот. Когда филин очистит помещение от мышей и крыс, его нужно выпустить на волю. На время «работы» в помещении, скажем в свинарнике или телятнике, для филина и других сов следует устраивать затемненные углы и насесты.



Филина можно использовать и в качестве… приманки. Читатель, вероятно, удивится: разве может эта не пользующаяся симпатией птица привлечь чье-нибудь внимание?

Представьте себе, может. Правда, внимание это весьма своеобразное. Пойманного филина привязывают к шесту и оставляют на поляне. Стоит заметить его одной птичке, как на ее крики слетается всякая мелюзга, а затем и птицы посолиднее: ястреб, лунь, сорока, ворона, сойка. Собираются словно для того, чтобы судить филина за ночные разбои, за разорение гнезд и похищение птенцов, за то, что сидит тут, на чужой поляне, за то, что сам, наконец, попал в беду. Шумят птицы, кружат над филином, наскакивают на него. А из шалаша гремят выстрелы. И вот уже падают в траву ястреб, лунь — словом, те, для кого устроена была эта ловушка.

Филин истребляет немало зайцев и птиц. Но это лишь одна сторона его деятельности — к тому же в зимний период. Зато летом он переключается в основном на мышевидных грызунов. И это вполне компенсирует ущерб, который приносит он зимой. Боец он неутомимый и отважный.

Профессор П. Мантейфель рассказывает, как однажды зоопарк заполонили крысы. Они расхищали и портили корма, уничтожали животных, птиц, рыб. Как бороться с ними? Яд или прививки здесь не применишь — ненароком отравятся и другие обитатели зоопарка. Капканы не помогали. Стрельба тоже. И тогда на помощь пришли филины. Их пересаживали в разные помещения, и ночью разгорались отчаянные схватки. Дежурные в парке видели не раз, как на филина нападали десятки рассвирепевших крыс. Могучая птица отбивалась, хватая врагов острыми когтями, давила, рвала на части. Только в самые тяжелые минуты филин, не выпуская очередной жертвы, вынужден был взлетать на дерево, чтобы, передохнув, снова ринуться в бой.

Перейти на страницу:

Все книги серии Эврика

Похожие книги

Глаз разума
Глаз разума

Книга, которую Вы держите в руках, написана Д. Хофштадтером вместе с его коллегой и другом Дэниелом Деннеттом и в «соавторстве» с известными мыслителями XX века: классическая антология эссе включает работы Хорхе Луиса Борхеса, Ричарда Доукинза, Джона Сирла, Роберта Нозика, Станислава Лема и многих других. Как и в «ГЭБе» читателя вновь приглашают в удивительный и парадоксальный мир человеческого духа и «думающих» машин. Здесь представлены различные взгляды на природу человеческого мышления и природу искусственного разума, здесь исследуются, сопоставляются, сталкиваются такие понятия, как «сознание», «душа», «личность»…«Глаз разума» пристально рассматривает их с различных точек зрения: литературы, психологии, философии, искусственного интеллекта… Остается только последовать приглашению авторов и, погрузившись в эту книгу как в глубины сознания, наслаждаться виртуозным движением мысли.Даглас Хофштадтер уже знаком российскому читателю. Переведенная на 17 языков мира и ставшая мировым интеллектуальным бестселлером книга этого выдающегося американского ученого и писателя «Gödel, Escher, Bach: an Eternal Golden Braid» («GEB»), вышла на русском языке в издательском Доме «Бахрах-М» и без преувеличения явилась событием в культурной жизни страны.Даглас Хофштадтер — профессор когнитивистики и информатики, философии, психологии, истории и философии науки, сравнительного литературоведения университета штата Индиана (США). Руководитель Центра по изучению творческих возможностей мозга. Член Американской ассоциации кибернетики и общества когнитивистики. Лауреат Пулитцеровской премии и Американской литературной премии.Дэниел Деннетт — заслуженный профессор гуманитарных наук, профессор философии и директор Центра когнитивистики университета Тафте (США).

Дуглас Роберт Хофштадтер , Оливер Сакс , Дэниел К. Деннетт , Дэниел К. Деннет , Даглас Р. Хофштадтер

Биология, биофизика, биохимия / Психология и психотерапия / Философия / Биология / Образование и наука
Логика случая. О природе и происхождении биологической эволюции
Логика случая. О природе и происхождении биологической эволюции

В этой амбициозной книге Евгений Кунин освещает переплетение случайного и закономерного, лежащих в основе самой сути жизни. В попытке достичь более глубокого понимания взаимного влияния случайности и необходимости, двигающих вперед биологическую эволюцию, Кунин сводит воедино новые данные и концепции, намечая при этом дорогу, ведущую за пределы синтетической теории эволюции. Он интерпретирует эволюцию как стохастический процесс, основанный на заранее непредвиденных обстоятельствах, ограниченный необходимостью поддержки клеточной организации и направляемый процессом адаптации. Для поддержки своих выводов он объединяет между собой множество концептуальных идей: сравнительную геномику, проливающую свет на предковые формы; новое понимание шаблонов, способов и непредсказуемости процесса эволюции; достижения в изучении экспрессии генов, распространенности белков и других фенотипических молекулярных характеристик; применение методов статистической физики для изучения генов и геномов и новый взгляд на вероятность самопроизвольного появления жизни, порождаемый современной космологией.Логика случая демонстрирует, что то понимание эволюции, которое было выработано наукой XX века, является устаревшим и неполным, и обрисовывает фундаментально новый подход — вызывающий, иногда противоречивый, но всегда основанный на твердых научных знаниях.

Евгений Викторович Кунин

Биология, биофизика, биохимия / Биология / Образование и наука