Читаем Врач без комплексов полностью

— Ты сказал, что я избранный и что вести себя должен соответственно! — обиженно провыл невидимый грубиян.

— Ну, кто ж знал, что тебе, дураку, даже такие элементарные вещи разжевывать надо? Ты видел когда-нибудь, чтобы английская королева, или принц Чарльз, или скажем… Роберт Де Ниро, когда мафию играет, так себя вели? А может, Путин или, скажем, Кадыров так себя ведут, как ты вчера? Да с тобой ни один нормальный человек за стол не сядет, постесняется, — выговаривал маг своему гостю, как напроказничавшему мальчишке. — Так что все, хватит мне мозг компостировать, подбирай свои сопли, и адье.

— Сволочь ты, я тебе это еще припомню, — беспомощно пригрозил Лаврентию гость и тяжело зашаркал к выходу.

Женя шмыгнула в уголок прихожей за дверь кабинета. Дверь распахнулась, и из-за нее показался квадратный тип в дорогом костюме, с квадратной головой, приземистый, неуклюжий, очень неприятной, прямо-таки устрашающей наружности. С примитивным, перекошенным от гнева лицом и сжатыми огромными кулачищами.

«Ай да Лаврентий! Как это он такого питекантропа скрутил?» — восхитилась про себя Женя, наблюдая за гостем из-за створки двери.

Следом за приземистым вышел Лаврентий.

— И вот еще, — своим обычным бархатным голосом проговорил маг в спину своему гостю, — сюда больше не таскайся. Наши дела окончены. Если хоть дунешь в мою сторону, тут же все потеряешь, и бизнес, и деньги, и здоровье.

Приземистый испуганно оглянулся и торопливо кивнул. Лаврентий кивнул в ответ, и за гостем двери захлопнулись. Да, такому магу охрана не нужна, тряхнула головой Женя в невольном восхищении, а потом вышла из укрытия.

— Добрый день, Лаврентий, а это я, — ехидно улыбаясь, поздоровалась она с магом. — Я без звонка, потому что вы ведь меня наверняка ждали.

Мгновение Лаврентий смотрел на гостью в милой растерянности, но вдруг его лицо изменилось, и он разразился легким веселым смехом.

— И давно вы здесь? — поправляя пушистые, слегка разлохматившиеся в потасовке волосы, спросил маг.

— Минут десять, наверное, — пожала плечами девушка.

— О, женщины, коварство ваше имя! — закатив глаза, наигранно простонал Лаврентий.

— Шекспир? — уточнила Женя.

— Андрей Рукавишников. У Шекспира звучало иначе: «Ничтожество вам имя» в переводе Полевого, у Пастернака «О, женщины, вам имя вероломство». Этот вариант мне нравится больше, — процитировал маг, приглашающе распахивая дверь в кабинет и пропуская журналистку.

— Где это вы так ловко научились с противником расправляться? — оставляя тему поэзии, перешла к земным вопросам Женя, устраиваясь на этот раз в ветхом, но весьма удобном на вид, обитом потертым винно-красным бархатом кресле с покатыми подлокотниками.

— Восточная мудрость постигается в гармонии души и тела, — устраиваясь в своем привычном кресле и закидывая ногу на ногу, небрежно заметил Лаврентий. — Не о чем говорить. — Он изящно взмахнул ладонью, словно отгоняя суетную, пустую тему. — И так, благородная Евгения, — Женино имя действительно переводилось с греческого как «благородная». — Вы вновь у меня.

Сегодня Лаврентий был облачен в крупной вязки светлый жакет и просторные, похожие на шаровары брюки, наряд ему был, как всегда, к лицу. Журналистка рассматривала мага с удовольствием, было в нем что-то располагающее, загадочное, он был безусловно красив, какой-то неправильной, а оттого более привлекательной, интересной, даже глубокой красотой, вне всяких сомнений, умен, образован и непредсказуем. Она до сих пор не поняла, действительно ли он обладает какими-то особыми знаниями, или умело разыгрывает окружающих, или сам верит в свою избранность. Не понимала пока — пока до конца его не разгадала, а этого ей вдруг ужасно захотелось. Женя вдруг даже подумала, что маг гораздо привлекательнее, круче, интереснее и — о ужас! — желаннее как мужчина, чем адвокат Скрябин. Эта мысль ее испугала, и она тут же ее прогнала прочь, при этом на лице ее появилась сердитая, недовольная мина. Лаврентий, внимательно наблюдавший за Женей, эту перемену, конечно, приметил и едва заметно улыбнулся краешком губ, но никак вслух не прокомментировал, а потому объясняться девушке не пришлось.

— Евгения, вы не почувствовали, что сегодня особенный день? — спросил маг, поднимаясь со своего места и направляясь к знакомому буфету.

За допингом, усмехнулась про себя Женя, а вслух ответила:

— Нет.

— Сегодня особый для вас и для меня день, — проговорил он, доставая знакомый поднос. — Он несет в себе магическую силу, разрешающую сомнения и конфликты, создающую новые точки напряжения, эта энергия освобождает и вновь вплетает в путы бытия, — глядя на нее темными, потусторонними глазами, словно притягивая и завораживая, говорил Лаврентий, расставляя бокалы.

Охмуряет, с замиранием сердца решила Женька, вытягивая перед собой стройную ножку, затянутую в изящный узкий сапог с длинным тонким, как чулок, голенищем. Но тут же, устыдившись собственного откровенно-призывного бесстыдства, снова засунула ее под себя и одернула юбку.