Читаем Вперед в прошлое 4 полностью

— Тогда пусть ходит, — легко согласился Илья, — но только на тренировку. И еще ему помыться бы, ну невозможно же!

— Я ему объясню это, — сказал дед. — Значит, завтра в семь, не будем терять ни дня!

Тимофей ждал нас у подъезда — опустив плечи, поникнув, как смертник — обвинительного приговора.

— Проголосовали за, — ободрил его дед.

О, сколько радости было на его лице! Казалось, аж щеки стухли.

— Но есть одно условие.

Дед отвел Тима в сторону и, видимо, рассказывал про подростковые гормоны, просил мыться перед тренировкой. На то, чтобы похудеть, мне понадобился месяц. Сколько времени это займет у такого жирного парня? Ему минимум десять кэгэ надо согнать.

Вот прикол будет, если сгонит, и в школу пойдет просто плотным. Еще и в рожу всем обидчикам настучит, набравшись уверенности!

Время покажет. Может, он завтра с кровати встать не сможет, или бабка его запрет…

Вспомнилось, что нам же к бабушке завтра ехать! Но то с утра, до вечера освободимся.

Друзья вышли из подвала и облепили деда, Илья стоял возле меня, смотрел на них, улыбаясь, и говорил:

— У тебя крутой дед! Во повезло!

Из-за толстяка совершенно забылось главное событие сегодняшнего дня!

— А я сегодня осетра поймал! — Я показал ободранные ладони. — Вот этими руками!

— Да ну! — прогудел Чабанов, слушавший нас краем уха.

— Я отвечаю! — выпучил глаза Борька и раскинул руки, увеличив размер добычи чуть ли не вдвое. — Вот такого, дед видел. Деда, скажи им за осетра! Ну, что правда.

— Правда-правда, — закивал дед.

— Не водятся они здесь, — авторитетно заявил Чабанов. — У меня батя рыбак.

Так и знал, что не поверят. Жаль, не сфотографировал добычу.

— Реально! — воскликнул Борис. — Здоровенный он! Осетр! И деда видел, ну зачем ему врать. А Пашка об чешую руки поколол. Покажи им!

Я показал, но никого это не убедило.

— Упал, стесал, — предположила Гаечка.

— Да я тоже видела, — наконец сказала Наташка. — Страшный, как инопланетянин. И усы у него. Да и деду зачем врать? Или вы думаете, что ваш шифу обменщик?

Аргумент подействовал. Не знаю, поверили ли они в осетра, но спорить перестали. Меня всегда смешили люди, которые с пеной у рта доказывали, что я не видел то, что видел, и не делал то, что делал.

Вроде ничего особенного не случилось, если не считать осетра. Но как же хорошо жить-то, оказывается! Почему я взрослый этого не замечал?

Домой мы шли впятером: наше семейство и Тимофей, который напрягал, все время говорил невпопад всякие глупости, перебивал и хвастался. Наташка пыталась убить его взглядом, Борис охал на каждую его глупость, да и мне самому трудно было сдерживаться.

Есть у определенных людей талант бесить всех. Ничего особенного они не делают, но нога аж дергается, так хочется дать под зад. И сами ведь не понимают, чего весь мир на них ополчился. И если взрослые сдерживаются, дети — клюют. Жаль, никак не объяснишь, что они не так делают, потому что — всё.

Может, это оттого, что Тимофея просто не научили правильно общаться? Вот наша компания и покажет ему, как нужно, он ведь только с неадекватной бабкой контактирует. Дома у них, наверное, как в анекдоте:

'— Тимоша, тебе пора домой!

— Бабушка, я замерз?

— Нет, ты хочешь кушать'.

И таз пирожков на!

Таким засюсюканным детям в жизни будет сложнее, чем детдомовским. Но что делать, когда хочется его прибить, потому что раздражает!

Возле дома дед сказал нам:

— Вы идите, а у нас с Тимофеем мужской разговор.

В подъезде Наташка подтолкнула меня в спину и прошипела:

— Ну спасибо, братец, за то, что подложил нам свинью!

Борис рассмеялся, аж пополам сложился и затопал.

— А-ха-ха, где б я еще так поржал! Свинью-у-у! А-ха-ха! Надо Яна попросить, чтобы повыл и шуганул жирного.

Мама нас встретила и сразу же попыталась усадить за стол и накормить, но мы были взмыленными, и предпочли душ. День выдался богатым на события: сперва осетр, потом визит отца, который вдруг решил проведать детей. Ну раз нашлось на нас время, значит, на работе у него все хорошо. Потом ушу. Хотелось побольше узнать про это направление, но вряд ли есть книжки в сельской, и уж тем более в школьной библиотеке. Все-таки классная штука была, то есть будет — интернет.

Я подошел к окну и посмотрел на улицу: дед все еще разговаривал с толстяком, учил его уму— разуму. Ведь по-хорошему, его надо жестко перевоспитывать. Закрыть в комнате и заставлять общаться то с одним, то с другим человеком, потом разбирать ошибки и повторять урок. Глядишь, так и выработается правильная модель поведения.

Мама встала рядом, тоже посмотрела на деда.

— Как прошла тренировка?

Я ушам не поверил — она интересуется нашими делами? Точнее — неужели ей теперь есть дело до того, что интересно нам, а не только до того, что положено делать хорошим детям?

— Очень круто, — ответил я, — дед у нас — настоящий мастер. Видишь, Тим никак от него отлипнуть не может.

Из ванной вышла Наташка, брякнулась на стул.

— Уф, загонял. Ноги не держат, даже жевать сил нет. И опять «Санта-Барбару» пропустили.

Мама оперлась на подоконник и поделилась с сестрой:

— Ничего там нового не было. А я на аэробику записалась. У нас в клубе женщина ведет.