Читаем Вперед в прошлое 4 полностью

Мы только начали совмещать перемещения с ударами, и дедова тренировка пришлась как нельзя кстати. Голова отлично помнила, что следует за чем, тело не слушалось. Но благодаря памяти, осваивать движения, синхронизировать руки и ноги получалось быстрее, чем у остальных.

Видя, какой пошел рассинхрон, дед вскинул руки:

— Ладно, стоп! Сколько вы тренируетесь?

— Ну, полтора месяца, — проговорил я, вспоминая. — Но бывали перерывы в пять и шесть дней.

— Ясно. Главное — чтобы руки и ноги действовали вместе, для этого желательно удары отрабатывать в движении. Но сперва посмотрим, что у нас с ударами.

Он поставил напротив себя толстяка, все разбились по парам, приняли боксерскую стойку.

— Прямой в голову, — сказал дед. — Повторяем без шагов. И ты тоже, — обратился он к Тиму, тот ударил, как баба, наотмашь. — Молодцы, правильно. И девочки молодцы. А ты стой.

Пока остальные обозначали удары, дед учил Тимофея правильно стоять в стойке и бить.

— Удар боковой в голову…

И понеслась: апперкот, удар в живот, лоу кик, мидл кик…

— Мы этого не делали, — сказал Илья.

— Значит, будем учиться, зря, что ли, я вас растяжкой терзал?

И снова мне удалось освоить удар быстрее, чем остальным, и он стал сносно получаться, а мысленно я отметил, что такую растяжку надо включить в тренировку на постоянной основе.

— Давайте еще отработаем прямой удар в живот и перейдем к броскам.

— К броскам? — взвыл Борис, но встретился с дедом взглядом и смолк.

— Работаем! — командовал дед, перемещаясь от пары к паре, — руки не опускаем никогда! Колени не разгибаем! Работаем-работаем!

Он вернулся к бедному толстяку и заставил его делать топчущие. Бедолага не мог задрать ногу — то ли пузо мешало, то ли не хватало сил, и чуть не плакал, но дед его хвалил, говорил, что надо иметь смелость, чтобы вообще решиться.

— Достаточно. Теперь — броски.

— Ой, мамочка, — пролепетала Наташка.

Гаечка обозначила мидл кик и проговорила, сверкая глазами:

— Давай-давай! Когда еще у нас будет сенсей из Москвы!

— Шифу, — поправил Борис.

Мы отработали проход в ноги, повалялись на матрасах. На этот раз дед поостерегся ронять толстяка — то ли боялся, что он разобьет нам пол, то ли — что сам убьется.

В общем, длилась тренировка два часа, и мы не разошлись с нее, а расползлись, толстяк посмотрел на свой велик, как на врага и пошутил:

— Никто прокатиться не хочет?

Илья положил руку мне на плечо — задержись, мол, и крикнул:

— Народ, мы за новенького не проголосовали.

Тимофей вытянул шею, и я ему объяснил:

— У нас закрытое сообщество, и с нами можно тусоваться, только если за тебя проголосует большинство. Подожди на улице.

Потухнув, он поволок велик наверх.

Я уже сам подумывал, что погорячился, пригласив его — все равно ведь не придет, а вон оно как получилось. И если его сейчас выгонят, будет неловко смотреть ему в глаза — все-таки я дал парню надежду.

— А мне можно послушать? — спросил дед, усаживаясь на диван. — И вообще, как вам тренировка?

Димоны закивали, показали «класс», причем были искренними.

— Вы мастер! — радостно воскликнул Ян, спохватился и пригладил волосы, пряча обожженное лицо и мутный остекленевший взгляд.

Черт, забыл принести ему еду, и деньги сейчас давать бесполезно. Все равно все выгребли из магазинов. Неудобно, что Ян у Ильи питается, получается, я навязал другу малого. Надо как-то это обсудить.

— Очень здорово, шифу, — сдержанно поблагодарил Илья деда и обратился ко всем: — Итак, Павел привел толстого Тима. Я против того, чтобы он приходил, потому что он реально воняет.

Димоны закивали и проголосовали против, Наташка, Гайка и Алиса их поддержали.

— Я за всех, — сказал Ян.

Борис тоже высказался:

— И я за. С него приколько ржать.

Слово взяла Наташка, не обращая внимания на деда:

— Ладно, понимаю, мелкому жить негде, но Бирючьему-то есть где. А нам — нюхать, проветривать базу! Зачем ты его припер?

Хотелось развести руками и съехать, типа, позвал по приколу, не думая, что он придет, а он взял и явился — и никто ведь не докажет обратное, так и было! И все поймут, не осудят. Но ведь я и правда искренне его пожалел, и захотел, чтобы он стал нормальным и даже — волосы на затылке шевельнулись — велел ему не жрать!

А что, если и правда сработало, и он будет трудиться и не обжираться? Выходит, я его предам?

Ну и какое мне дело до этого посмешища? За него подписываться — себя не уважать.

Я набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:

— Потому что, если мы его сейчас прогоним, он так и останется чмом. Жирным петухом.

— А-ха-ха, бройлерный петух! — вдруг развеселился Минаев, но вспомнил про деда и смолк.

Я продолжил:

— А так, может, на нас посмотрит и подтянется. Так-т он только до сентября тут, долго надоедать не будет. В общем, вы все равно проголосовали против.

— Дайте шанс пацану, — подписался за толстяка дед. — Давайте так. Я буду вас тренировать каждый день, пока нахожусь здесь, и открою все секреты саньда, хотите?

Все закивали, дед поставил условие:

— Но парнишка пусть ходит. Если вы не согласны, тренировка была разовой акцией.