Читаем Возвышение Дерини полностью

– Королева – Дерини? Если так, это объяснило бы многое: ее сверхчувствительность к могуществу Бриона, ее непримиримая ненависть к тебе, внешне основанная на религиозном фанатизме… Ты думаешь, она понимает?

– Может быть, и нет, – сказал задумчиво Морган. – Ты же знаешь, как опасно быть Дерини. Я уверен, что существуют много Дерини, которые решили, что гораздо безопаснее не говорить своим детям, кто они. И в мире, где гражданские и духовные законы запрещают заниматься оккультными науками, как можно узнать, что в тебе кровь Дерини? Если знать, что ты Дерини, тогда другое дело: всегда можно найти наставника, который поможет тебе развить способности, только нужно быть очень осторожным. Но если ты не знаешь, кто ты, и на все твои попытки определить свои способности смотрят косо, то в этом случае мало что можно сделать. Я не говорю, что Джехана именно в такой ситуации. Возможно, существуют тысячи Дерини, которые не знают, кто они.

– Не буду спорить, – согласился Дункан. – Если Джехана Дерини, она будет нам завтра опорой, в которой мы нуждаемся. Ведь если мы как-то нарушили ритуал, то невозможно предсказать, на что способен Келсон, если будет опираться на собственные силы.

Морган покачал головой.

– Мне не нравится, что Келсон совсем не обучен. Предполагалось, что умение придет к нему вместе с могуществом Бриона, – он помолчал. – Интересно, предполагал ли Брион, что он оставляет на нас? Я даже не знаю, ругаться мне или благословлять Бриона за это.

Дункан улыбнулся и подошел к камину:

– Разве мы приняли поручение Бриона потому, что думали, будто оно будет легким? Нет, просто потому, что любили его, любили его сына, и, наконец, потому, что были уверены в том, что это нужно.

Морган улыбнулся.

– Ну конечно, Дункан. Давай без церемоний. Думаю, наши мотивы полностью совпадают, – он стиснул руки, бессознательно поглаживая Грифона, – но ты должен признать, что появилось много новых обстоятельств: собственное могущество Келсона, Джехана – будет ли она спокойно смотреть, как гибнет ее сын? И еще – предатель во дворце.

– Предатель?

– Да, в самом дворце. И, вероятно, занимающий высокий пост.

Ведь не сама же Чарисса послала Эдгара, как ты думаешь? Наверняка на нее кто-то работает.

– Ну, раз уж ты начал, скажу, что есть и еще повод для беспокойства, – сказал Дункан. – Предположим, Чарисса победит завтра. А это может случиться при неблагоприятном для нас стечении обстоятельств. Что случится с Келсоном? Что тогда случится с королевством? И что произойдет с теми, кто поддерживал Бриона и Келсона, вроде нас?

Морган поднял бровь.

– Если Чарисса победит, твоя ряса не защитит тебя. Как исповедник Келсона и мой родственник ты будешь сразу же приговорен. А твое участие в коронации только закрепит твой приговор.

– Ты боишься? – засмеялся Дункан.

– Конечно, – фыркнул Морган, – я был бы идиотом, если бы не боялся. Но я еще не достиг этого состояния. Во всяком случае, наши разговоры не рассеют наших сомнений относительно дальнейших событий. Не знаю, как ты, а я засыпаю прямо на ногах.

– Ну что же, закончим, – согласился Дункан. – Да и мне пора идти. Если я потороплюсь, то успею вовремя и меня не хватятся. Не думаю, что мой драгоценный архиепископ похвалит меня за ночные прогулки, – он взглянул на спящего Келсона и направился к потайной двери. – По-моему, я истратил сегодня столько сил, сколько не тратил за последние десять лет.

– Это полезно для тебя. Ты должен тратить их почаще, – засмеялся Морган, открывая потайную дверь и подавая Дункану зажженную свечу.

Та половина Дункана, которая принадлежала церкви, требовала проигнорировать это замечание, но все же он не смог сдержать легкой улыбки, входя в темную пустоту тайного коридора.

– Тебе нужно еще что-нибудь? – обернулся он, задержавшись у входа. – Келсон должен спать до утра, но…

– Ты уже говорил это, – фыркнул Морган.

– Но, Аларик, ты же знаешь, что я тут ни при чем, – прошептал Дункан шутливо-серьезным тоном. – А кроме того, у тебя, думаю, уже побывало много гостей за ночь. Я слишком устал от такого количества людей.

Прежде чем Морган успел придумать ответ, Дункан повернулся и исчез в коридоре. Морган покачал головой, улыбнулся и тщательно закрыл дверь. Он смотрел на нее в течение некоторого времени отсутствующим взглядом, а затем вернулся к камину.

Это был длинный день, длинные две недели. И хотя конец был близок, он знал, что самое трудное еще впереди.

Он потер руками глаза и постарался освободить мозг от всяких мыслей. Если он хочет быть в состоянии оказать утром помощь Келсону, надо поспать.

Подтащив кресло к кровати Келсона, он отстегнул плащ и бросился на мягкие подушки. И едва его голова коснулась их, волна сна нахлынула на него, завладела им целиком и унесла с собой. Все, что он успел сделать, прежде чем сон одолел его окончательно – это скинуть сапоги и натянуть на себя плащ. Сознание уже покинуло его, но он все-таки отметил в уме, что единственный шум в комнате – дыхание Келсона и что если тут что-либо изменится, он должен незамедлительно проснуться.

После этого он заснул.