Читаем Возвращение в Терпилов полностью

Разобрав вещи, я снова подошёл к окну. В вечернем воздухе тихо кружился крупный снег, безоблачное небо было обильно усыпано звёздами. В этой картине чувствовалось что-то гордое, ликующее. Да, друг Терпилов, не напрасно ты торжествуешь – когда-то я пренебрёг тобой ради грядущего счастья, золотым огнём полыхавшего на горизонте юности, и вот гляди-ка, сломленный и обманутый, к тебе же я вернулся за спасением…

А как всё начиналось! Я навсегда уехал из Терпилова в восемьдесят девятом – поступать на журналиста. В девяносто четвёртом, окончив журфак МГУ, устроился в «Коммерсант», тогда ещё слывший молодым и не очень солидным изданием. Коллектив почти сплошь состоял из молодёжи. Все мы полнились надеждами, у всех кипела кровь, все рвались в бой. Мне повезло с первых шагов – буквально на второй месяц работы, в августе девяносто пятого, меня отправили в Чечню, делать репортаж о войне. Тогда эта тема была популярна, и о происходящем в мятежной республике не писал только ленивый. Однако, в моих статьях разглядели какой‑то новый взгляд, некую свежую струю. В Москву из Грозного я вернулся настоящим героем. Меня называли надеждой зарождавшейся расследовательской журналистики, приглашали на телепередачи, усаживали в президиумы, награждали премиями… В «Коммерсанте» я проработал ещё пятнадцать лет, и за это время успел провести около двух сотен серьёзных расследований. Брался за всё – писал о коррумпированных чиновниках, террористах, наркодельцах, рейдерских захватах, работорговле, тоталитарных сектах, эксплуатации мигрантов и об экологических катастрофах… И хотя первый шумный успех повторить не удалось, на жизнь не жаловался. Работа была интересная, платили хорошо, к тому же постепенно поднимался я и по карьерной лестнице – в две тысячи втором году мне предложили должность заместителя редактора отдела расследований.

Тогда же женился на своей коллеге Рите Антоновой, весёлой брюнетке с непослушной чёлкой и озорными ямочками на круглых щеках. После свадьбы мы вселились в двухкомнатную квартиру на Бережковской набережной, доставшуюся мне в наследство от деда. Родители вскладчину купили нам машину, трёхлетний форд с небольшим пробегом, и помогли приобрести кое‑какую мебель. Проблема была одна – жена долго, больше пяти лет, не могла забеременеть – мешали гормональные проблемы, вызванные перенесённой в детстве инфекцией. Но мы не сдавались – обошли десятки клиник, побывали на приёме у каждого медицинского светилы. И, наконец, добились своего – в марте две тысячи восьмого родилась наша Светочка. Следующие двенадцать лет были лучшими в моей жизни. Интересная работа, любимая жена, ребёнок, обеспеченный быт… Всё казалось навсегда устроенным и налаженным, и кто бы мог подумать, что за какие‑то полгода от моего благополучия не останется камня на камне!

Началось всё с пустяка – в начале восемнадцатого у меня вышла какая‑то незначительная ссора с редактором отдела Андреем Пановым. Теперь я уже и не могу вспомнить, из‑за чего мы сцепились – то ли он не хотел брать какой‑то мой материал, то ли я отказывался от неинтересного задания. Подобные споры у нас, журналистов вообще дело нередкое. Но в этот раз дело зашло как-то слишком далеко. Мы с Андреем Бог знает в чём обвинили друг друга, обменялись оскорблениями, вспомнили старые обиды… Разгорелся скандал, я пошёл на принцип и, не слушая уговоров коллег, пытавшихся помирить нас, уволился. Впрочем, особенно не переживал, веря, что с моими связями и известностью работу найду мгновенно. Однако, прошло несколько месяцев, а подходящая вакансия не попадалась. Предложения были, но то газета казалась недостаточно солидной, то должность невысокой, то оклад не устраивал. Всё бы ничего, но наши с Ритой сбережения подходили к концу, и надо было на что-то решаться. Я ухватился за первую попавшуюся возможность – устроился корреспондентом в «Вечёрку». Это был серьёзный шаг вниз по служебной лестнице, да и платили мало. Чтобы выжить, приходилось суетиться, унижаться, искать халтуру…