Читаем Возвращение в темноте полностью

— Меня зовут Лью Кроукер. Просто я решил провести здесь... несколько дней.

Как сказать ему о смерти Сони? Насколько Кроукеру было известно, о ее смерти знали только Бенни, Мария и он сам.

— Может, поговорим в доме?

Мужчина хищно оскалился, став похожим на лисицу.

— Матерь Божья! — по-испански воскликнул он. — О чем нам с тобой говорить?

Кроукер пожал плечами, открывая замок двери.

— Давай заходи, — сказал он.

Незнакомец двигался легко, словно умелый ныряльщик под водой. Войдя в дом, он вытянул шею и спросил:

— Моя сестра дома?

Кроукер закрыл за ним дверь.

— Карлито, когда ты в последний раз видел Соню?

Мужчина уставился на него своими янтарными глазами, в которых светилось жутковатое спокойствие.

— Или когда ты в последний раз разговаривал с ней?

— Какое ты имеешь право задавать мне такие вопросы?

— Почему бы тебе не присесть? — Кроукер кивком показал на кушетку, покрытую яркой накидкой.

— А в чем, собственно, дело? — сверкнули янтарные глаза.

Не видя иного выхода из создавшегося положения, Кроукер прямо сказал:

— Боюсь, твоя сестра мертва.

Мужчина медленно опустился на край дивана.

— Когда это случилось?

— Вчера, после полудня. — Кроукер перевел дыхание. — Ее убили.

Карлито вскинул красивую голову.

— Убили? Матерь Божья! — по-испански воскликнул он. — Как? Кто?

— Ей отрезали голову. Пока не знаю, кто это сделал.

— А ты кто? Детектив?

— Честно говоря, да. — Кроукер показал ему одно из своих служебных удостоверений.

Тот кивнул, у него на глазах показались слезы.

— А где тело?

Кроукер вспомнил о белом автофургоне с магическим символом на задней двери и о тех следах, что он обнаружил возле дома. Именно там Антонио и Хейтор отрезали Сони голову. Но он был уверен, что такой горячей голове, как брат Сони, не стоит говорить об этом.

— Понятия не имею, — спокойно ответил Кроукер.

— Хороший же ты детектив, — хмыкнул тот.

И все же что-то в этом человеке не нравилось Кроукеру. Что-то в нем было не так.

— А здесь тебе что надо? — В янтарных глазах снова мелькнула ненависть. — Что ты тут забыл?

— Не стоит так горячиться, — мягко произнес Кроукер.

Мужчина встал с дивана и угрожающе двинулся на Кроукера.

— Выслушай меня! — предостерегающе поднял руку Кроукер. — Неужели ты не чувствуешь ее?

Мужчина с янтарными глазами остановился и нахмурился.

— Душа твоей сестры все еще здесь. — Кроукер обвел руками вокруг себя. — Она ждет.

— Чего она ждет? — Похоже, он не питал склонности к мистике. Впрочем, он не смеялся...

— Она ждет, пока ее не отпустят с миром... — сказал Кроукер. — Ее душа не будет знать покоя, пока я не найду ее убийц. — Он взглянул на Карлито, но тот был невозмутим. — Отвечаю на твой первый вопрос. Да, я был ее другом, или был бы им, если бы ее не убили. Она была прекрасной женщиной во всех отношениях.

— Так ты, кретин, трахал ее?

Теперь уже Кроукер застал его врасплох. Своей биомеханической рукой он схватил Карлито за лацканы дорогого пиджака и с невероятной силой швырнул через всю комнату и, не давая ему опомниться, тут же крепко прижал его к стене. Теперь они стояли так близко друг к другу, что Кроукер чувствовал запах бифштекса с жареным луком, съеденного Карлито за обедом.

— Мужчина, не уважающий женщину, свинья, — тихо сказал Кроукер по-испански. — Но мужчина, не уважающий собственную сестру, вовсе не мужчина.

Странный зловещий огонек мелькнул в глазах Карлито и тут же исчез.

— И не смей называть меня кретином, — продолжал Кроукер по-испански.

Карлито медленно расплылся в лукавой улыбке.

— Ты говоришь совсем не так, как гринго, да и думаешь наверняка не так, как они.

Очевидно, эти слова в устах такого человека, как Карлито — агрессивного, высокомерного, самодовольного, — следовало воспринимать как извинение.

Кроукер ослабил свою хватку и шагнул назад. Карлито взглянул на свой пиджак — у него был такой вид, словно по нему проехался горный велосипед.

— Знаешь, — процедил он, — я убивал людей и за меньшее оскорбление.

В его левой руке сверкнул нож, но в этом уже не было ничего угрожающего. Эти двое уже закончили свой спор к взаимному удовольствию. Теперь обнаженное лезвие ножа служило лишь иллюстрацией к рассказу своего хозяина.

— Я резал им глотки от уха до уха и смотрел, как вытекала, пульсируя, кровь.

Кроукеру это начинало надоедать. Карлито хвастал, как испорченный ребенок, и с удовольствием наблюдал за реакцией Кроукера на свои отвратительные выходки. Кроукер вдруг представил себе молодого Калигулу, со смаком расписывающего свои грехи, чтобы шокировать окружающих. Однако подобно Калигуле Карлито был не только глупым, но и опасным ребенком, которого не стоило недооценивать.

— Потом, когда их братья и сыновья приходили, чтобы отомстить мне, — тем временем продолжал свой рассказ Карлито, — я проделывал с ними такую же штуку. Я не спал по ночам, дожидаясь, когда они проберутся в мой дом. — На его лице появилась коварная улыбка. — Понимаешь, я провоцировал их на это, сам же я никогда не врывался в их дома, никогда в отличие от них не покушался на их собственность. А потом я их наказывал за это до тех пор, пока мой нож не обагрялся их кровью.