Читаем Возвращение в темноте полностью

— Нет! Помолчи! — зашипел тот. — От своего деда я унаследовал нечто сокровенное, священное. Он был настоящим целителем и понимал гораздо больше нас с тобой. Когда мы будем прощаться с душой Сони, мы станем уязвимыми для могучих сил, не поддающихся человеческому контролю и пониманию. — Он пристально посмотрел на Кроукера. — Это правда, Льюис... Ты готов?

— Готов! — кивнул Кроукер.

Лицо Бенни, покрытое черными полосами сажи, казалось ему странным и совсем незнакомым. Проведя ладонью по своему лицу, Кроукер подумал, не произошли ли и с ним такие же перемены.

Из той же дорожной сумки Бенни извлек небольшую железную жаровню.

— Послушай меня, Льюис. Наш мир состоит из трех вещей. Закон природы, который не имеет ничего общего с законами человеческого общества, — это первый компонент. Второй — энергия и третий — сознание.

Именно сознание делает нас с тобой разумными существами. В отличие от животных мы, люди, умеем мыслить. Животные же руководствуются исключительно своими инстинктами. У людей тоже есть инстинкты, но есть и сознание. В чем-то это хорошо — люди делают изобретения, двигают прогресс. Но зачастую сознание подавляет наши инстинкты, а это очень скверно, амиго.

— Удивительно, — сказал Кроукер, — не предполагал в тебе склонности к оккультизму.

— Очевидно, ты полагаешь, что это комплимент? — хмыкнул Бенни.

Разговаривая с Кроукером, он смешивал какие-то порошки из пластиковых флаконов. Потом он добавил что-то похожее на высушенные листья и маленькие веточки и тщательно размешал все это на дне жаровни. Отвернувшись от сильного ветра, он поджег полученную смесь и знаком велел Кроукеру присесть на корточки так, чтобы жаровня оказалась между ними. Кроукер увидел, как Бенни, раздувая ноздри, стал глубоко вдыхать дым от жаровни, и последовал его примеру. Сделав первый вдох, он ощутил сильный запах мяты, можжевельника, апельсина и еще много других, незнакомых запахов, резких и жгучих, словно перец «чили». Он сделал еще несколько глубоких вдохов, и глаза его сами собой закрылись. Продолжая вдыхать ароматный дым, он почувствовал, как его тело стало тяжелеть, словно усилилась сила земного тяготения. Потом у него слегка закружилась голова, и ему внезапно показалось, что невидимая нить, связывавшая его с землей, оборвалась и его тело взлетело в воздух и стало парить в теплых восходящих потоках воздуха, совсем как это делают бакланы.

В полной темноте он услышал голос Бенни.

— Лодки всегда служили для перевозки духов и мертвецов. Мой дед рассказывал мне, что древние предки гварани использовали лодки в разных ритуалах... В те далекие времена гварани совершали невероятные путешествия по океану, расселяясь по островам и побережью. Современные люди и представить себе не могут, насколько тяжелы были такие путешествия, длившиеся иногда всю жизнь. Так вот первый ритуал, в котором использовались лодки, имел целью изгнать болезнь или злых духов. Второй — попытаться вернуть уходящую душу больного, лежащего на смертном одре. И третий — отправить душу умершего к берегам иной жизни.

Было очень тихо, только волны плескались о корпус лодки. Но Кроукеру казалось, что лодка покачивалась где-то далеко внизу, а они с Бенни подобно бесплотным духам парили в небесах.

— Море, — продолжал Бенни, — это царство мертвых. Оно не имеет ни дна, ни берегов. Здесь душа Сони и начнет путешествие к иной жизни.

Хотя глаза Кроукера были закрыты, он каким-то непостижимым образом увидел, как Бенни поднялся на ноги и, свесившись за борт, бережно опустил в океанские волны останки Сони. Округлый сверток из полотенец закачался на волнах, и над ними поднялось в воздух что-то неопределенное, непонятной формы, то, чему Кроукер никак не мог подобрать название. Потом это что-то постепенно обрело форму человеческого глаза с двойным зрачком. И в ту же секунду голова Сони скрылась в темной воде, чтобы уже никогда не появиться вновь из океанских глубин. Кроукер с трудом разлепил глаза, часто моргая ресницами. Бенни сидел на своем прежнем месте. Однако, оглядевшись, Кроукер не нашел в лодке свертка. От жаровни все еще исходил сильный аромат, и на какое-то мгновение перед глазами Кроукера мелькнул образ Сони, увлекаемый темными подводными течениями в таинственные океанские глубины.

* * *