Читаем Возвращение в темноте полностью

— Боюсь, дело обстоит именно так, — сказала доктор Марш. — С одной стороны, нам повезло, что требуется именно почка, а не иной орган. Дело в том, что почка пока единственный крупный орган, который современная медицина научилась довольно долго сохранять живым вне тела. С помощью специальной машины ее охлаждают до тридцати двух градусов и накачивают бельтцеровским раствором, основой для которого, хотите верьте, хотите нет, служит картофельный крахмал. Это серьезное достижение современной медицины. Почку можно даже сохранить в теле человека, чей мозг уже безвозвратно погиб. Нужно просто закачать в брюшную полость охлажденный раствор, и почка в течение следующих семидесяти двух часов останется пригодной для трансплантации.

— Однако в нашем случае это поразительное достижение медицины бесполезно. — Кроукер изо всех сил старался не выдать переполнявшее его отчаяние.

— Если только вы не сможете достать почку для Рейчел иным, неизвестным мне путем...

Кроукер от неожиданности подался вперед всем телом.

— Доктор, скажите, как я могу достать почку для Рейчел?

Какое-то время она молча смотрела на него, и ему показалось, что в ее глазах мелькнула жалость. Наконец, она сказала:

— Пожертвовав сотню миллионов долларов на развитие нефрологии, вы могли бы рассчитывать на немедленное получение почки для Рейчел. Но ведь у вас нет таких денег, не так ли? Я вам уже говорила, каждая почка тщательно регистрируется, и, делая операцию по пересадке незарегистрированной почки, врач рискует потерять не только профессиональную карьеру и хорошую репутацию, но и свободу — ведь это уголовное преступление!

Биомеханическая рука Кроукера сжалась в мощный кулак.

— Но должен же быть какой-то выход! — воскликнул он.

Дженни Марш с молчаливым уважением посмотрела на протез.

— Если вы найдете донора, который согласится отдать Рейчел свою почку, и его группа крови и тип лимфоантигенов окажутся совместимы с характеристиками реципиента, я готова провести операцию. Боюсь, иного выхода у нас нет.

— Мэтти говорила вам, что я служил детективом? — спросил Кроукер.

— Да, говорила.

— Я найду донора для Рейчел. Каковы мои шансы?

— Должна сказать вам, по собственному опыту я знаю, что очень немногие люди могут дать согласие стать донором почки. Однако, если вам даже удастся найти такого человека, группа его крови и по меньшей мере три из шести показателей типа лимфоантигенов должны совпадать с характеристиками Рейчел.

Дрожь пробежала по телу Кроукера.

— Господи, тогда это все равно что выиграть в лотерею...

Доктор Марш покачала головой:

— Хорошо, что есть хоть какой-то, пусть даже микроскопически маленький шанс, мистер Кроукер.

* * *

Этот день был не самый лучший для Сони Виллалобос. Проснувшись поутру, она обнаружила, что во всем доме нет электричества. При свете утреннего солнца она тщательно убрала постель. Потом ей пришлось воспользоваться феном, который работал от батареек. Свой макияж она делала, уже сидя в машине.

На крыльце соседнего дома показалась миссис Лейес, и Соня не удержалась от того, чтобы пожаловаться ей на отсутствие электроэнергии. Эстрелла Лейес скрылась в доме и через секунду вернулась с кастрюлькой, завернутой в фольгу.

— Это для Нестора. — Она поцеловала Соню в щеку. Ее собственная дочь жила теперь очень далеко, и она постепенно стала относиться к Соне, как к дочери. — Ну как, ему лучше? — с надеждой в голосе спросила она.

— К сожалению, нет.

— Ты бы привезла его ко мне, — сказала миссис Лейес.

Улыбнувшись, Соня с искренней благодарностью пожала ей руку.

— Я бы так и сделала, да он уже так плох, что это просто невозможна...

— Ах бедняжка! — по-испански воскликнула миссис Лейес. — Тогда я сама наведаюсь к нему.

— Это было бы здорово, — сказала Соня. — Но я не знаю, стоит ли. Нестор умирает...

От дома до работы Соня обычно доезжала за двенадцать — пятнадцать минут. Трижды в неделю она по дороге заезжала к своему другу Нестору, который прежде был профессиональном танцовщиком. Теперь он медленно умирал от СПИДа. Ужасно было видеть, как болезнь пожирает его некогда красивое, гибкое тело. Соня часто привозила ему кушанья собственного приготовления или, когда была особенно занята, покупала ему еду в тайском ресторанчике. Нестору нравилась тайская кухня. Кастрюльки Эстреллы не вызывали у него особого энтузиазма, но Соня никогда не говорила миссис Лейес об этом.

В тот день, войдя в дом своего друга, она нашла Нестора в постели — он лежал, повернувшись лицом к стене. Простыни были испачканы и скомканы. Соне потребовалось не меньше сорока минут, чтобы привести в порядок самого Нестора и его постель. Он был в подавленном состоянии и не произнес ни слова, пока Соня хлопотала вокруг него, поэтому она стала читать наизусть стихи Редьярда Киплинга. Она знала, что ему нравятся стихи этого поэта прошлого века, в особенности мистические.