Читаем Возвращение в Острог полностью

– Нет связи, а факт есть. Хочешь факты? Хочешь факты, Петя, да? А факты такие, что на тебя мы только бумагу тратим! Все уже устали от тебя. Ты у нас прямо человек-анекдот. Ходишь всем тут кишки наматываешь на барабан. А факт, Петя, факт, Петя, в том, что даже сейчас, когда ты тут сидишь и жалуешься мне на Кичмана, он всех наших детдомовцев собирается отправить на море.

– На какое ещё море?

– На настоящее! Пока ты убеждаешь людей бастовать, Аркаша решил сделать доброе дело и вывезти всех ребят в Грецию!

– Вы серьёзно?!

– Да!

– Но ведь делать этого ни в коем случае нельзя!

– О как! И этого делать нельзя! Я почему-то не удивлён, Петь. Тебе самому-то не смешно, а? Этого делать нельзя, и вот этого делать нельзя! Завод строить нельзя, отправлять ребят на море нельзя…

– Да конечно нельзя!

– А можно мне у тебя, умнички, поинтересоваться – почему?

– Неужели и сами вы не понимаете?

– Нет, представь себе!

– Вот взять, например, лопатня…

– Да какого к херу лопатня?!

– Ну лопатня, птица такая редкая, на Чукотке живёт…

– И?

– И он в России очень плохо размножается! Одно время птица была на грани вымирания, и тогда орнитологи решили перевезти её в Англию, в более, так сказать, благоприятные условия. Учёным подумалось, что там, в туманном Альбионе, лопатню будет комфортнее, но ничего из этого не получилось! Мёртвые яйца, понимаете?!

– Господи, Петя, что ты несёшь?! Какое размножение?! Какие лопатни?! При чём тут это?! Так, всё, нужно и меру знать! Ты, конечно, парень хороший, но иногда мне кажется, что не дружишь с головой. Я тебя долго терпел, да что уж говорить, все мы тебя здесь долго терпели, но пора и честь знать. Ты сейчас пойдёшь домой и будешь там тихо думать над своим поведением, понял?!

– Но я хотел вам объяснить, что…

– Пошёл, сука, домой, я сказал!

И Петя забирает шапку и выходит. Полученная информация Павлова ошарашивает. Замерев посреди улицы, Петя пытается переварить услышанное: «Путешествие… к морю… беда…»

Петю поражает не только сама новость, но и глухота участкового. «Неужели не понимает он, что ни к чему хорошему это не приведёт? Как можно было пропустить мимо ушей мой пример с лопатнем?»

Шмыгнув носом, Петя прикусывает губу. Времени, как он теперь понимает, совсем мало. Похоже, борьбу за спасение леса следует на некоторое время отложить.

«Если уж Кичман взялся за ребят, значит, на море их отправят в ближайшее время… Действовать нужно быстро, уверенно и, вполне возможно, радикально…»

Так Петя и поступает. Несмотря на воспитательную беседу, Павлов не только не останавливается, но даже идёт в контратаку. Петя не сомневается, что поездка к морю непременно обернётся несчастьем, а потому отправляется прямиком к директрисе детского дома, воспитанником которого и сам когда-то был.

– Людмила Антоновна, вы должны отказаться от поездки на море!

– Добровольно отказаться от бесплатного отдыха? Петь, ты сдурел?!

Осознав, что на взрослых не повлиять, Павлов предпринимает несколько попыток переубедить детей. Уводя воспитанников детского дома к сухостою одного за другим, Петя просит ребят быть мудрыми:

– Что это у тебя за игра, Ринь?

– Angry birds называется… Смотри, дядь Петь, тут нужно запускать птиц, чтобы уничтожать свиней…

– И это интересно?

– Ещё как!

– Ясно. Слушай, я хотел с тобой поговорить…

– О чём, дядь Петь?

– О поездке в Грецию…

– А, так ты уже знаешь, да?

– Знаю…

– Правда, здорово?!

– Да оторвись ты уже от игры, Ринь!

– Эй, дядь Петь, ты чего её вырываешь?!

– Да ничего! Просто пялишься в экран, света белого не видишь!

– Ладно-ладно, психовать-то зачем?

– Незачем, ты прав. И в Грецию тебе лететь незачем!

– В смысле?

– В прямом! Не нужно тебе туда, вот и всё!

– Но все ведь едут…

– Все едут, а ты откажись! Будь первым! Ты откажешься, может, и другие твоему примеру последуют и будут молодцы!

– Это ещё почему? Даже птицы вон улетают на юга.

– Птицы улетают, потому что могут делать это каждый год…

– В смысле?

– В прямом!

Получается ещё хуже, чем со взрослыми. Дети не слушают. Петя вновь и вновь не находит нужных слов. Нет человека более глухого, чем человек счастливый. Человек, переживающий эйфорию, пьян и тугоух, человек такой, как, впрочем, и человек несчастный, не способен слышать ровным счётом ничего. Осознав это, Петя решает, что последний его шанс – Кичман.

«Я не знаю, не знаю наверняка, для чего ему нужен этот широкий жест, я не знаю, что в его голове, но я понимаю одно – лететь в нашей ситуации ни в коем случае нельзя!»

Последнее издыхание надежды. Петя так волнуется, что готов даже пойти на компромисс.

«Ладно, – думает он, – если они так хотят, пусть строят свой завод, но только ребята, только ребята пусть никуда не летят!»