В общем, я стоял на складе готовой продукции, наслаждался жизнью и мечтал о своих будущих подвигах. А через полчаса на склад привели ещё одного робота, и Иван Филимонов меня отключил. Не знаю, сколько времени я простоял выключенным, но когда меня вновь включили, я увидел, что рядом со мной находится не менее сотни таких же, как и я, грузовых роботов. К сожалению все мои железные собратья оказались обыкновенными погрузочными механизмами и, в отличии от меня, совершенно не интересовались, куда и зачем они попали. У них просто не хватало компьютерной памяти, чтобы оценить факт своего появления на свет.

Нас включили, чтобы эвакуировать со склада, потому что за стенами ангара бушевал настоящий ураган. Ветер был таким сильным, что со склада сорвало крышу и забросило её на соседний Пылесосный завод. Над нами некоторое время было видно неприветливое серое небо. Сумасшедший ветер нес по нему все, что сумел поднять в воздух: огромные ветви деревьев и большие листы фанеры, картонные коробки и какие-то тряпки. Один раз над складом пролетела детская коляска. В ней сидел малыш с пустышкой во рту и погремушкой в руке. Этот годовалый младенец так неистово размахивал игрушкой, что казалось, будто он дирижирует бурей или торопится улететь куда-нибудь подальше.

Затем над нашими головами пронеслась сухонькая старушка, за которой на длинном поводке летела беленькая собачонка. Старушка что-то крикнула нам, но я не разобрал слов и пожелал ей счастливого пути. Тогда я ещё не знал, что счастливым её путь не будет.

Когда люди собрались нас эвакуировать, с другого соседнего завода, на котором делали стиральные машины, тоже сорвало крышу и забросило к нам. Она точно легла на наш склад и накрыла его. А вскоре ураган стих и нам сказали, что бы мы оставались на своих местах — эвакуация отменяется.

В следующий раз я увидел свет только перед самой погрузкой в автомобиль. Меня отправляли на работу, и из разговора двух моих покупателей я понял, что отныне буду жить и трудиться на какой-то далекой планете, где земляне добывают полезные ископаемые.

Уже на следующий день я летел в космическом корабле и очень сожалел о том, что не успел поближе познакомиться с жизнью на этой красивой голубой планете, где я имел счастье родиться.

Так закончилось мое небогатое событиями отрочество, и началась полная невзгод, одинокая юность".

Цицерон замолчал, и некоторое время в гостиной сохранялась полная тишина, пока её снова не нарушил Владислав Валентинович.

— Честное слово, уважаемый Цицерон, я даже не подозревал, что роботы могут с таким чувством описывать свою жизнь.

— Да, да, да, — горячо поддержала мужа Ирина Константиновна. — Да он же рассуждает и чувствует как самый настоящий человек. Ему определенно нужно купить какое-нибудь подходящее тельце. Ну что он как пенек стоит у телевизора?

— Я как раз собирался, — развел руками Алексей Александрович. — Вот вернемся в Москву…

— Молодец, Цицерон, — похвалил Иван Бурбицкий. — Были бы у тебя хотя бы руки, я бы похлопотал перед начальством, чтобы тебя взяли на работу в милицию. Нам нужны толковые работники.

— А почему только руки? — удивился Владислав Валентинович.

— Без рук в милиции никак нельзя, — ответил сержант. — Честь нечем отдавать.

— Даешь Цицерону человеческое тело! — громко завопил Фуго и кивнул бывшему грузовому роботу. — Ничего, Цицерон, мы с тобой ещё не одну планету обойдем. Дай мне только заработать на космический корабль.

Через полчаса, поблагодарив хозяев за компанию и чай, гости разошлись по домам. Алеша забрал голову Цицерона к себе в спальню, и вскоре во всем доме погас свет. Но два друга — мальчик и бывший грузовой робот ещё долго шепотом разговаривали, пока у Алеши сами собой не закрылись глаза.

Глава 4

На следующий день Фуго поднялся раньше всех. Он вскочил с дивана в шесть часов и первым делом бросился наверх, в спальню к Алеше.

— Цицерон! — открыв дверь, громким шепотом позвал Фуго. — Ты сочинил мне речь? Скоро приедут снимать обо мне фильм.

— Конечно сочинил, — ответил робот. — Бери бумагу, авторучку и записывай, а я буду диктовать.

— Ну слава Богу, — с облегчением вздохнул Фуго. — Я думал, ты меня надуешь. — Мимикр быстро сел за Алешин письменный стол и приготовился писать.

— Надуешь, — возмутился Цицерон. — Ты меня плохо знаешь. Мое слово крепче железа…

— Хватит болтать, — перебил его мимикр. — Мне ещё нужно успеть выучить речь. Не буду же я читать её по бумажке. Так что, давай, начинай.

В это время проснулся Алеша. Он потянулся, сладко зевнул и спросил:

— Что уже утро?

— А ты разве не видишь? — ответил Фуго. — С минуты на минуту из Москвы приедут снимать документальный фильм, а я ещё даже не слышал своей речи.

Алеша посмотрел на часы и, повернувшись лицом к стене, проговорил:

— Только, если можно, потише. А то вы забираетесь ко мне в сон и там ругаетесь.

— Я никогда не ругаюсь во сне, — ответил Фуго.

— В своем может и не ругаешься, — засыпая, сказал Алеша. — А в моем ещё как.

Против обыкновения мимикр не стал спорить с Алешей. Он кивнул Цицерону и уткнулся в лист белой бумаги.