Читаем Возвращение самурая полностью

– Отвечай!

– У Анны свои, пока не подвластные нам пути, – продолжал проводник. – Что касается первой части твоего вопроса… С чего это вдруг тебя стала интересовать моя личность? Впрочем, ночь длинная – могу и рассказать. После того как ты унизил меня там, в Токио, друзья покинули меня. И тогда я решил, что люди понимают только силу. А сила – это возможность возбуждать в людях страх или покупать их. Денег у меня не было, и я решил стать тем, кого боятся, – я пошел к ниндзя. Я понял, что кроме канонов Кодокана, на которые нас всех учили чуть ли не молиться, есть много других способов стать сильным и научиться в совершенстве владеть этой силой. Вот ты сильный борец, а что бы с тобой стало, заставь тебя, скажем, подниматься без веревки по отвесной стене или размахивать мечом с такой быстротой, что он становится как бы невидимым? А ниндзя умеют это и еще многое, многое другое.

– Но Кодокан, о котором ты так пренебрежительно отзываешься, дает не только силу, но и цель. А ниндзя – это наемники, слуги.

– Как же, помню я эти цели: защита слабых, служение обществу, Добру… Выходит, вы тоже слуги, что бы вы ни говорили о своем свободном выборе.

– Чей же слуга ты?

– Пока жив, мне запрещено говорить об этом, и я просто не властен преодолеть этот запрет. Но это Сила, и я добровольно служу этой Силе, потому что тогда и на меня падает отблеск ее могущества.

– Ты считаешь себя овладевшим могуществом? Как же ты добился этого?

– Я расскажу тебе то, что не рассказывал никому. Однажды ночью мне привиделось, что я сражаюсь с какой-то темной тенью. Я испытал большой страх, я сомневался в себе, я чувствовал себя беззащитным… Но я преодолел все это и научился овладевать потоками мощной энергии и направлять их.

Я добивался этого благодаря медитации и вскоре развил в себе такую мощь, что мог тренироваться в полную силу только на манекенах – спарринг-партнерам стало опасно бороться со мной. Я до сих пор не понимаю, как тебе удалось одержать победу. Люди, которые боролись со мной и владели достаточно высоким уровнем мастерства, говорили, что они даже ощущают, почти видят тот поток энергии, которая исходит от меня…

Такаси Оно на минуту замолк и вдруг тихо сказал:

– Может быть, все дело в том, что я в разгаре схватки увидел… за тобой какого-то старца и вспышки белого света… Они… исходили от тебя… при каждом твоем движении! Скажи, что это было?!

– Я не знаю, – ошарашенно сказал Василий. – Так вот почему ты на какую-то секунду замешкался! Но я, клянусь тебе, не изучал никакой магии и, в отличие от тебя, почти не применял на тренировках медитации. Я не знаю лучшего способа сосредоточиться, чем глубокая молитва. Но не во время схватки же?

«Ангел мой меня берег, или преосвященный видел меня в этот миг и молился обо мне!» – мелькнуло в голове Василия. Но он не сказал об этом Такаси и спросил его:

– А эта твоя «темная тень»? С кем же боролся ты тогда?

– Я думаю, что с собой! Но ведь я победил? Я победил, и зло во мне превратилось в мою силу и мое могущество!

– Что-то не очень оно тебе помогает, это могущество, – усмехнулся Василий, кивая на путы, связывающие пленника.

– Не торопись с окончательными выводами, – загадочно ответил тот. – Я уже говорил тебе, что ночь длинна. А что касается личной цели, о которой ты меня спрашивал, то она у меня была все эти годы. Я хотел…

– Разбогатеть?

– О, нет! Хотя и от этого бы, конечно, не отказался. Я все эти годы мечтал встретиться с тобой и еще раз вступить в схватку! Доказать тебе, что я сильнее, что я – первый! Вот моя цель.

– И на это ты собирался положить всю свою жизнь? Но ведь это не настоящая цель, Такаси! Это просто навязчивое стремление, которое ты сам в себе поддерживал столько времени. Ну вот мы встретились… И что теперь? Неужели ты снова, всю оставшуюся жизнь будешь мечтать о реванше, готовиться к нему? И может быть, это все будет напрасно, потому что неизвестно, суждено ли нам встретиться еще раз.

А ведь ты мог бы все это время, которое ты отдал ненависти и неутоленной мести, жить настоящей, полной любви жизнью – найти дело по душе, встретить любимую женщину. У тебя была бы семья, дети, дом… И это зло, которое, ты говоришь, после твоей победы стало служить тебе… Ты уверен, что не наоборот? Что это не ты стал его слугой?

– Тише, тише! – с кривой усмешкой остановил его Оно. – Не пробуй на мне свои таланты несостоявшегося христианского проповедника. Не хватало, чтобы я здесь, в этой чертовой речной долине, начал заново пересматривать всю свою жизнь.

Они помолчали. Чуть потрескивая, горел костерок. Где-то в реке всплескивала какая-то крупная рыба.

Василий чувствовал, что в душе Такаси Оно, как он ни пытается это скрыть за насмешками, все же происходит какая-то большая внутренняя работа…

– Знаешь, ты меня почти убедил, что ты не хотел меня убивать, – задумчиво сказал Василий. – Но все же погожу-ка я тебя совсем развязывать: вдруг ты еще передумаешь – сам говорил: ночь длинная. Вот путы, пожалуй, ослаблю. Лучше покоротаем ночное время у огонька вместе да выпьем для сугреву еще кипяточка.