Читаем Возвращение самурая полностью

И вот к началу осени 1922 года в Александровске открылся свой первый, пусть пока небольшой, но настоящий кинотеатр. В кассе воссела торжественная и строгая Пелагея Яковлевна Иванова, которую Василий упросил оказать ему эту честь.

Так как фильмы были еще немыми и очень важную роль играло музыкальное сопровождение, пришлось поискать тапера-пианиста. И тут Василию вспомнился Солин – сосед-музыкант из гостиницы «Тихий океан»: не согласится ли этот одинокий, вечно испуганный человечек покинуть шумный непредсказуемый портовый город ради тихого местечка в маленьком кинотеатре на острове?

С первым же идущим с острова пароходом Василий послал ему письмо, где предлагал сообщить о согласии или несогласии на эту вакансию, а заодно и просил о небольшой услуге: побывать в фотосалоне бр. Кузнецовых, узнать, кто там нынче хозяйничает, а в случае если удастся повидать самого Петра Ивановича Кузнецова, передать ему привет от партнера и островной адрес Василия.

Ответ не замедлил: Артур Артурович – так звали тапера – с радостью выразил свое согласие, даже не справившись об условиях: видать, солоно приходилось ему во Владивостоке. Обо всем остальном обещал подробно рассказать при встрече.

* * *

Василий явился встречать музыканта и едва скрыл улыбку: очень уж колоритно выглядел длинноволосый Артур Артурович в черной широкополой итальянской шляпе, белых перчатках и с клетчатым портпледом в руках.

– Простите, руки для артиста – это все! – извинился он, торопливо стаскивая перчатку, чтобы поздороваться.

На жительство тапера определили во второй колывановский дом, который привели немного в порядок и теперь сдавали внаем, пока его будущая владелица Настена не подрастет и не обзаведется собственной семьей. Туда к нему вечерком и явился Василий, чтобы узнать владивостокские новости.

Артур Артурович привез с собою последние владивостокские газеты; привет и обещание вскоре дать о себе знать от Петра Ивановича Кузнецова; а также массу неутешительных рассказов о тамошнем житье-бытье при правлении братьев Меркуловых – очередных ставленников японцев. Не легче стало и теперь, когда в июле 1922 года Меркуловы отдали власть генералу-монархисту Дитерихсу.

* * *

Тапер почти сразу успел побывать на месте своей будущей работы и высказал озабоченность относительно состояния инструмента: прекрасное фирменное фортепьяно, выписанное когда-то с материка одним из последних губернаторов острова, пережило немало злоключений прежде, чем было куплено Василием в маленьком кабачке, где оно, за отсутствием музыканта, служило пока чем-то вроде стойки для бармена. Теперь инструменту нужен был хороший настройщик.

Проблема казалась неразрешимой. Но как-то встретив одного из своих бывших сослуживцев и отвечая вкратце на дежурный вопрос, как идет бизнес, Василий пожаловался на возникшие трудности.

– Но это пустяки, – удивился японец. – Разве Васири-сан не знает, что в доблестной императорской армии есть люди практически любых специальностей? Хотите, я берусь найти вам настройщика в двадцать четыре часа?

– Буду весьма обязан, – поклонился Василий. – И как я должен буду расплачиваться?

– Пустяки! – небрежно отмахнулся японец. – Эти лентяи рады любой возможности хоть ненадолго улизнуть из казарм. Что касается меня, я буду рад, если питомец Кодокана окажет мне честь хотя бы раз в неделю проводить со мной спарринг. Надеюсь, Васири-сан не сочтет такую плату слишком высокой?

Василий поклонился в знак согласия: не стоило пренебрегать лишней возможностью схватиться с реальным и, похоже, тренированным противником.

* * *

Настройщику, которого прислали Василию, пришлось ненадолго улизнуть из госпиталя: этот изжелта-бледный исхудавший японец долечивался после ранения в ногу, но у него оказался абсолютный слух и чуткие пальцы. Первым делом он поставил на подоконник возле фортепьяно камертон и легким прикосновением заставил его зазвучать. После этого настройщик повелительным жестом попросил всех удалиться, и потекли длинные часы его колдовства над каждой клавишей.

Зато после всех этих манипуляций благородный инструмент зазвучал так, что Артур Артурович высказал сожаление о необходимости играть на нем в кино. Василий предложил ему за отдельную плату давать небольшие концерты перед началом сеансов, и вскоре это музицирование стало привлекать в кинотеатр посетителей не меньше, чем самые кассовые картины.

* * *

Вскоре пришли и другие новости, о которых не могли сообщить ни прояпонские газеты, ни Артур Артурович: Петр Иванович Кузнецов откликнулся на приветствие Василия присылкой вовсе уж неожиданного «курьера» – для того чтобы передать весточку Василию, он воспользовался тем, что с очередной партией солдат на Сахалин отправился Мицури Фуросава.

– Да как же вас Бог свел? – удивился Василий, когда, разыскав его в кинотеатре, Мицури передал ему привет от Кузнецова.

– Все очень просто, Васири-сан, – хитро улыбаясь, рассказал Мицури. – Я вернулся во Владивосток, а тебя нет. Пошел искать тебя на Полтавскую, в фотографию.

– Почему же туда? Ведь в управлении знали, что я с десантом отбыл на Сахалин.