Читаем Возвращение самурая полностью

– Правда ведь, как удивительно пишет батюшка: «Любому человеку свойственно стремление к справедливости. А ведь справедливость очень редко оказывается Добром. Чаще во имя справедливости творится зло: у кого-то что-то отнимают, к кому-то применяют насилие в качестве „наказания“ или „справедливого мщения“… В Евангелии не говорится о справедливости – там утверждается Милосердие».

Поручик пристально взглянул на маму и так же хмуро молча кивнул головой.

* * *

Однако маме все же удалось его разговорить. За разговорами и воспоминаниями об отце Алексии вечер незаметно перешел в ночь, и мы уговорили нашего гостя остаться ночевать.

Леонтьевна постелила ему на диване в моей комнате, и, надо сказать, мне выдалась беспокойная ночь: наш гость ворочался, что-то бормотал и вскрикивал во сне и сильно напоминал мне этим тех, кто находил приют в ночлежке у Чена во времена моих владивостокских скитаний.

* * *

Утром я пришел в столовую раньше, чем заспавшийся после треволнений вчерашнего вечера поручик, и попал на разговор родителей.

– Интересно, – негромко и раздумчиво сказал отец, – его планы мести распространяются на все человечество вообще или он имеет в виду что-то конкретное?

– Я не думаю, – начала было мама, но доктор перебил ее:

– Ты как хочешь, а я теперь уверен, что пулю Ромась тогда получил именно от него. Имей в виду, Харбин полон русских эмигрантов, и, думаю, ему нетрудно найти здесь людей с такими же настроениями… А это уже очень опасно.

* * *

В это время у дверей столовой послышались шаги. Поручик начал утренние приветствия с извинений за свою вчерашнюю горячность. Некоторая неловкость довольно быстро прошла, и доктор между прочими необязательными вопросами и ответами стал исподволь выяснять, как устроился Сергей Николаевич в Харбине с жильем и работой, успел ли обзавестись знакомствами.

Поручик отвечал, что пробовал устраиваться в несколько русских фирм, но дело это ненадежное: хозяева то быстро разоряются, то норовят заплатить лишь часть положенного по договору. Что до жилья, то пока квартирует он у одного своего товарища еще по службе в армии: делят пополам кусок хлеба и крышу над головой, по законам фронтового братства…

Поймав быстрый взгляд мамы, доктор заявил, что они с женой поручику тоже вроде как фронтовые товарищи, и надо подумать, чем и они могут быть полезны. Странно, но это предложение помощи вроде как даже испугало Полетаева: он замахал руками и заявил, что он и так уже много обязан доктору и его жене и премного за все благодарен… Разговор быстро свернулся, и поручик отправился восвояси, обещав при случае непременно заглянуть еще на огонек.

* * *

– Непонятный какой-то визит, – раздумчиво сказал доктор после его ухода. – А ты не задавалась вопросом, Наденька, как он разузнал наш адрес?

– Просто человеку, видимо, одиноко здесь, в эмиграции, – защитила поручика мама. – Поговорить, наверное, не с кем… И потом, наш адрес легко узнать в железнодорожной больнице.

– Вот мы с ним и поговорили! – усмехнулся доктор. – Нет, здесь что-то другое. Он же еще с Владивостока знает, что мы ему не единомышленники, о чем же ему с нами толковать? От помощи он отказывается. Нет, по-моему, этот визит как-то связан с нашей работой на КВЖД. И нехорошо, по-моему, связан. Потолкую-ка я с Чангом…

– А при чем здесь Чанг? – удивилась мама. – Он Полетаева в первый раз вчера увидел.

– А может, не в первый? – загадочно сказал доктор.

И как показали последовавшие события, он был прав. С Чангом стоило потолковать об этом визите.

Обычно одной из национальных примет Японии считается праздник цветения японской вишни – сакуры. Но мало кто из иностранцев знает, что не меньшим событием для японцев является и появление первых цветков на сливовых деревьях – ведь слива в Японии зацветает в самом конце зимы, и цветущие деревца становятся символом стойкости и жизнелюбия.

Как раз в пору зацветания сливы и прибыла на Японские острова чета Ощепковых.

Китайское судно с супругами Ощепковыми на борту ошвартовалось в Кобе – крупном порту на южном побережье острова Хонсю, через который велась основная часть торговли с Китаем, Юго-Восточной Азией и другими азиатскими странами.

Они нашли себе крышу недалеко от восточной окраины города, в небольшом скромном пансионате, у которого был единственный недостаток: все его немногочисленные жильцы были на виду и у прислуги, и у хозяев.

Моросил мелкий дождь. Как положено, гостей встретили у входа и услужливый портье раскрыл над ними широкий бамбуковый зонт. Они сняли обувь, и пожилая служанка, подхватив багаж, засеменила впереди, показывая дорогу. У входа в комнату пришлось снять даже выданные до этого шлепанцы: по циновкам ходят только босиком.

Маша вошла первой, с любопытством осматривая номер: циновки, низкий стол, две подушки для сидения, раздвижные бумажные ширмы «седзи». Василий пояснил: на ночь стол убирается и вместо него расстилается матрас.

– Хорошо бы ванну с дороги, – шепнула Маша.