Читаем Возвращение самурая полностью

– Тревожные вести приходят с Тибета – большие белые державы борются за влияние в горах. Они столкнули между собой двух высших руководителей Тибета – далай-ламу и таши-ламу. Когда до 1912 года Тибет входил в состав Поднебесной империи, крупнейшие монастыри, в том числе и Ташилумпо (резиденция таши-ламы), были освобождены от налогов нашим императором. Теперь именно монастыри Тибета платят самые большие налоги. Есть люди, которые хотели бы вернуть Тибет Китаю. Англичане, наоборот, поддерживают далай-ламу и не хотят возвращения Тибета Поднебесной империи. Русские же, неизвестно по какой причине, оказывают помощь таши-ламе.

Между нами говоря, – голос настоятеля снизился до шепота, – я не далее как вчера видел во дворе монастыря некоего полковника Бейли. Этот англичанин – страшный человек: он из тех, кто может посеять бурю. Говорю вам это потому, что вас прислал отец Дионисий. Этому отшельнику я доверяю, а значит, верю и вам. Что он тут вынюхивает, этот Бейли? Думаю, дело пахнет вторжением англичан в Тибет, и Бейли проверяет, не последует ли активного сопротивления буддийских монастырей в Китае. А может быть, вторжение распространится и на земли Поднебесной?

«Эге, брат-настоятель, да ты рассуждаешь как кадровый разведчик!» – усмехнулся про себя Василий.

– Ну и как – последует активное сопротивление? – спросил он вслух.

– Будда остерегает нас от насилия, – уклончиво ответил настоятель. – Но если потребуется наша помощь тибетским братьям или придется защищать наш храм…

Их негромкая беседа продолжалась еще некоторое время, и, оставшись переночевать в отведенной ему келье, Василий при свете тоненькой храмовой свечки набросал несколько рядов цифр на обрывке тоненькой рисовой бумаги. Он свернул этот обрывок в плотную трубочку, засунул в широкий, заранее подпоротый Машей шов своей нижней рубашки и лег спать, поутру собираясь в обратный путь.

* * *

Написанное им в монастыре, по возвращении Василия в Пекин, было срочно передано спецсвязью в Москву и после расшифровки представляло собою следующее сообщение:

Шифровка была подтверждением того, что сообщал идущий с экспедицией Рерихов агент Яков Блюмкин и другие тибетские резиденты нашей внешней разведки.

Василий надеялся, что, встав как можно раньше, избежит нечаянной встречи с англичанином, но это ему не удалось: Фредерик Марчман Бейли тоже оказался ранней пташкой. Когда Василий уже выходил из ворот храма вместе со своим спутником-монахом, которого настоятель отрядил в проводники и носильщики, он услышал позади знакомый голос:

– О, мистер Осчепкофф! Доброе утро! Не собрались ли вы уже в обратный путь? А как же обещанный «кодак»?

«Вот провались ты!» – воскликнул про себя Василий, а вслух с улыбкой произнес:

– Наконец-то я вижу вас, дорогой мистер Бейли! Этот монастырь, оказывается, довольно большая и запутанная штука – здесь не так-то просто найти друг друга.

– А вы меня искали? – прищурился Бейли.

– А вы меня?

Они дружно рассмеялись.

– Ну и как же наше будущее совместное кинопредприятие? Могу я уже готовить денежки?

– Какое там! – махнул рукой Василий. – Эти ламы совсем одичали в своей скале: они с трудом разрешили мне сфотографировать несколько изваяний Будды, и то лишь у входа в храм, а не внутри его. А о киносъемках они и вовсе слушать не захотели. Так что вам и мой «кодак», пожалуй, не понадобится.