Гараевские молодчики, толкаясь и тесня друг друга, кинулись по машинам. Одна за другой они выворачивали на дорогу, на полной скорости уносясь в ту сторону, откуда колонна приехала.

Привратник распахнул калитку – очень возможно, без команды. Глядя в спину капитану, потянулся к телефону.

– Пойдемте, – сказал Хименес, выслушав рапорт.

Они спустились как раз вовремя, чтобы встретиться с капитаном у нижней ступеньки. Эчеверриа – как и в прошлый раз, выбритый до синевы, с тем же значком на лацкане – небрежно бросил ладонь к козырьку пятнистого кепи:

– Что-то вы вспотели, Хименес... Добрый день, сеньор коммодор. Надеюсь, вся ваша экспедиция в добром здравии?

Мазур чуть растерянно кивнул.

– Подумать только, какие тернии встречаются на дороге у господ естествоиспытателей... – протянул Эчеверриа невозмутимо. – Никак им не дают нормально работать, вырывать у природы тайны доадамовой истории... Хименес, это не вас ли зовут из дома? Вас-вас, вы просто не расслышали...

Помявшись, Хименес ушел в дом. Эчеверриа, глядя сквозь Мазура, небрежно сказал:

– Идите и в темпе собирайтесь – я о всех... Поедете с колонной в Барралоче. Если сеньора Сальтильо еще спит, что ж, придется вам попрощаться с нею через прислугу. Не тот случай, чтобы скрупулезно соблюдать этикет... Ну, что вы стоите?

Мазур, чересчур обрадованный, чтобы обижаться на приказной тон, повернулся и заторопился к особняку.

Глава восьмая

Пять минус два – три или ноль?

Взлетная полоса – вполне современная, залитая бетоном без малейших трещинок – примыкала к самому бедняцкому району Барралоче. Широкий пояс лачуг и хибар тянулся далеко, до самых холмов, плавными темно-синими изгибами вздымавшихся вдали. Правда, на взгляд Мазура, выглядел этот пояс нищеты несколько странно: практиче-ски над каждой неописуемой хижиной, окруженной грудами мусора, худыми собаками и голыми ребятишками, торчала телеантенна-тарелка.

– Из цикла «парадоксы и гримасы», – пояснил Кацуба, поймав его недоуменный взгляд. – Единственное окно в мир – народец-то поголовно неграмотный, ящик им все на свете заменяет...

– В Бразилии то же самое, я видела, когда была на карнавале, – сказала Лара.

Она стояла между Франсуа и Кацубой, прямо-таки приплясывая на месте от нетерпения и волнения. Трудами Франсуа и его, судя по всему, безразмерного кошелька Лара выглядела теперь, как модель с обложки престижного журнала, и эти недешевые шмотки носила, сразу видно, с привычной небрежностью. Смотрелась она ослепительно, что уж там, с трудом верилось, что совсем недавно уныло блистала на съемках домашнего порнофильма, а потом получала от благородных спасителей смачные пощечины и словесные выволочки. Отнюдь не Золушка, скорее принцесса из какой-то другой сказки, выставленная злой мачехой в темные леса, но в конце концов согласно сказочным законам полностью восстановленная в правах. Сегодня с утра она даже держалась совсем иначе, перестала язвить, хныкать и хамить, так что Мазур давненько уже взирал на нее без раздражения.

– Ага! – сказал Кацуба. – Вона-вона чешет... Этот?

Лара встрепенулась.

– Он, – сказал Франсуа, всмотревшись.

Белый самолетик, заходящий со стороны солнца, коснулся бетонки в дальнем конце полосы, пронесся по ней, сбрасывая скорость, с мощным свистящим лопотаньем подрулил и остановился метрах в двадцати от них. Небольшой «фалькон», рассчитанный на десяток пассажиров, дорогостоящая игрушечка серьезных дядей. «Деньгами пахнет, – оценил Мазур. – Большими...»

Кусок выпуклого белого борта – Мазур обратил внимание, что на самолете не было никаких опознавательных знаков, если не считать логотипа фирмы-изготовителя – распался на две половины, откинувшиеся вверх и вниз, нижняя превратилась в короткий трап. По нему тут же сыпанули четверо молодцов в безукоризненных костюмах, модных галстуках и темных очках, рассредоточились в темпе, перекрывая подступы. Торопясь значительно менее, по трапу спустился пятый, в отличие от бодигардов выглядевший представительнее.

– Семеныч! – Лара кинулась вперед с такой прытью, что едва не поломала каблуки об асфальт, повисла у него на шее.

Мазур до этого лишь в романах читал, как взрослые люди в и з ж а т от восторга. Лара как раз визжала, тормоша прилетевшего, что-то бормоча.

Сохраняя непроницаемое выражение лица, Франсуа шепотом прокомментировал:

– А в обычных условиях в упор не видела, будто мебель... – и тут же замолчал.

Загадочный Семеныч, выглядевший несколько смущенно, легонько отстранил Лару и направился к трем мушкетерам. С первого взгляда его можно было принять за большого босса в области финансов, политики либо какой-нибудь газовой трубы, но Мазур, обладавший нюхом на людей определенной профессии, опознал в нем обычного, похоже, охранничка, разве что в немалых чинах.

– Неплохо, ребятки, – сказал Семеныч с той покровительственной развальцой, что всегда вызывала у Мазура лютую неприязнь, от кого бы ни исходила. – Нормально поработали. Можете не сомневаться, все будет путем, как обещано...