Но иное у нас — кричащие кости охрипли, сорвали голос. Мятеж захороненных масс был подавлен. Однако случается: «вскипишится» зона, и летят под ноги палачам отрубленные пальцы, битое стекло со звоном рассыпается по асфальту, трещат металлические засовы. В конвульсиях сворачиваются больные, и кровью пенятся губы упавших. Внуки Железного Феликса бьют людей руками и ногами, да так размашисто, что папаха иной раз летит у них с головы и катится по плацу… Таковы традиции русской охранки, и нет слаще чувства, чем «чувство выполненного долга» перед страной.

Шняга вторая

Отрицалово волк

«Отрицалово — отрицательно настроенные осужденные, которые с точки зрения администрации ИУ мешают её работе, отрицательно влияют на других осужденных. В отрицалово попадают не только блатные, но и все неугодные администрации (например, те, кто обращается с жалобами на администрацию, отказывается выполнять «левую» работу на сотрудников и т. п.)»

Однажды ночью в город приехал зверинец. Запылённые вагончики расположились на самой его окраине с наветренной стороны от жилого массива, чтобы едкий запах кормов и экскрементов не тревожил обоняние горожан. Наглухо завинченные клетки стояли полукругом — загадочные для зрителей. На каждой из них были нарисованы питомцы, живущие внутри: полосатые зебры, жующие траву, олени и барсы. В этой незатейливой рекламе они выглядели сильными, а в действительности: списанные из большого зоопарка, звери влачили несчастное существование. Голод не тётка, выручка не ахти. Рассчитаться бы с рабочими, заправиться и дальше — в путь. Вот и весь доход бродячего артиста. Животные рычали и злились, метались из угла в угол — скрипели клетки.

Солнце к полудню согрело землю. Кружились листья, и дул щекотливый ветерок. Осень стояла ласковая, как лето, она бескорыстно дарила людям последнее тепло, и вездесущие мальчишки, сующие свой нос в каждую щель, словно разведчики, искали брешь в этой Бастилии. Они сверлили гвоздями дырки в стенах зверинца, надеясь бесплатно увидеть животных, и, протирая на коленках штаны, словно разведчики, ползали за карданами, осторожно заглядывая из-под колёс в центр таинственного круга. Дежурные рабочие их ловили, журили немного и выпроваживали вон, пугая метёлками. Озорники же разбегались кто куда, дразнили взрослых и показывали издалека им носы и рожки; а, собравшись вместе, дети, захлёбываясь от восторга, рассказывали друг другу, кто что увидел и что услышал. Как тяжело плюхнулся в клетке медведь или фыркнула в загоне зебра, как пережёвывал траву огромный верблюд и клокотал орлан. Рабочие же возвращались назад: марафетили рисунки, смахивали дорожную пыль со стен и охорашивали лагерь.

Маленькая Таня боялась подойти слишком близко: а вдруг выскочит серый волк и съест её. Она ещё верила в сказки. Да и мама категорически запретила девочке одной приближаться к зверинцу.

— Вот получу деньги, — объяснил ей дедушка Вася, — и мы с тобою обязательно сходим посмотреть на диковинных зверей и птиц. А так, как это делают мальчишки — зайцем, так делать нельзя. Это не честно и опасно.

Поэтому Таня не шалила и стояла послушная у входа в зверинец, заглядывая в глаза рабочим, суетившимся возле клеток.

— Приходи, девочка, в субботу, — сказал ей парень-маляр, — для детей билеты недорогие, почти бесплатные.

Вечером она рассказывала уставшим родителям байки из жизни животных и была паинькой. Правда ночью долго не могла уснуть, но делала вид, что спит, закрывая глазки, когда кто-нибудь из близких подходил послушать, почему она так неровно дышит.

* * *

В субботу Таня проснулась сама. Она без напоминания умылась и на удивление всем стала молча кушать овсяную кашу. Девочка не любила её — невкусную, но сегодня она хитрила: часто облизывала ложку и даже попросила у мамы добавки:

— Мама, а я хочу ещё! Пожалуйста?!

А вдруг забудут взрослые отвести её в зверинец? И чуда не будет? И сказка уедет… Но молчит ребёнок, и так много успевают сделать родители. Всё отремонтируют и перестирают, перегладят и перештопают, прочитают нотацию о пользе общественного труда и попросят полить цветы на подоконнике. Таня работала безотказно: покормила рыбок в аквариуме, почистила коврик для игрушек и услышала, что она умница.

— Дедушка, а я хочу в зоопарк.

— Так вот, оно, почему ты такая послушная, непоседа. Устал я, однако…

Он уснул и захрапел, а растерянная внучка присела на стульчик, чтобы было удобнее наряжать на улицу свою любимую куклу Надю. Но игра у неё не клеелась, потому что горбатый верблюд из зоопарка сегодня больше волновал её детский ум. Таня спросила у мамы, какой он: домашний или дикий, и услышала в ответ, что он плюётся.

— А что едят верблюды? Сено или овёс?

Но мама отрезала:

— Отстань, — и дала ей большую книжку про собак.

Девочка уже видела собак и захныкала. Очень хотелось увидеть верблюда и полосатую африканскую лошадку, которая была нарисована на афише.

— Зебрёнок, — твердила Таня.