Читаем Возвращение Матарезе полностью

– Ублюдок, мне тошно от одного воспоминания об этом.

– Но, Кам, как видишь, свое дело она знает. Я прав, старушка?

– Старость я уж как-нибудь переживу. Но мертвой мне быть совсем не хочется.

– Прайс, в твоей сумке с рождественскими гостинцами случайно не найдется фонарик?

– Конечно, найдется.

– Доставай. Включишь, затем беспорядочно помашешь лучом. На судно не направляй, но поводи вокруг. Нам нужно, чтобы наши будущие жертвы его обязательно заметили.

– Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что делаете, – с тревогой произнес Камерон.

– Говоря твоими словами, я и отдаю себе отчет, и не отдаю. Просто я знаю, что это поможет срезать угол, а мы ведь всегда ищем кратчайший путь, не так ли?

– Тут я не спорю, – согласился Прайс. Включив мощный фонарик, он поводил лучом по ночному небу, затем резко описал дугу над силуэтом приближающегося судна вдалеке.

– Ну вот, они изменили курс! – удовлетворенно отметил Скофилд. – До этого шли к острову номер 24, а теперь повернули к нам! Отлично сработано, мой юный друг.

– Что теперь? – спросил Камерон.

– Незваные гости направят к берегу лодку, – уверенно сказала Антония. – Я ухожу вдоль берега вправо от бухточки; ты, Кам, иди влево.

– И что дальше?

– Мы посмотрим, что за хлам выбросит на берег, – ответил Скофилд, устанавливая гранатомет среди скал. – Кроме того, я буду наблюдать за самим судном. Те, кто останется на борту, обязательно поднимутся на палубу… Тогда мы сможем точно определить, каков расклад.

– Предположим, на судне есть то же самое, что есть у вас, – сказал Камерон. – Скажем, семидесятипятимиллиметровая пушка или что-нибудь еще? В этом случае наши друзья смогут взорвать к чертям весь островок!

– Если пушка у них есть, я ее увижу, и как только к ней кто-нибудь приблизится, чертово корыто сразу же отправится на дно.

Небольшое судно, судя по виду, рыболовецкий траулер, приближалось к острову номер 26 Внешней гряды. Когда до корабля было уже ярдов двести, затаившиеся на берегу смогли различить на носу крупнокалиберную автоматическую пушку, достаточно мощную для того, чтобы потопить катер береговой охраны. Однако весь немногочисленный экипаж – если быть точным, состоящий всего из трех человек, – был занят спуском на воду пластиковой шлюпки с подвесным мотором. Появившийся из рубки капитан крикнул какое-то приказание, – судя по всему, распорядился отдать якорь. Оставаясь на палубе, он поднес к глазам мощный бинокль; у него на поясе висела кобура со здоровенным пистолетом.

– Это лицо мне знакомо! – воскликнул Прайс. – Этот человек – швед, Стокгольм считает его террористом номер один. Один из главных подозреваемых по делу об убийстве Пальме![21]

– Похоже, он нашел себе «крышу», – пробормотал Скофилд. – Вот теперь мне уже по-настоящему хочется побывать на этой посудине.

– Будь осторожен, милый.

– Антония все еще на меня злится… Непременно, моя прелесть. Ты только зайди справа. Но, ради всего святого, не высовывайся, используй по максимуму наши скудные джунгли. Помни, прибор ночного видения есть не только у нас, но и у этого ублюдка.

– Уже иду.

– И ты тоже, Прайс, не тяни. Отправляйся влево. Возьмем наших гостей под перекрестный огонь. Но только помните, что если стрелять все же придется, первая пуля уходит над головой. Нам нужны пленные, а не трупы.

– Будет исполнено, сэр!

– Прекрати весь этот вздор с «сэрами»! Я тебе не наставник; я – несчастный случай.

Пластиковая лодка с разбегу выскочила на песчаный берег меньше чем в двухстах футах от вооруженного гранатометом Скофилда. На правой стороне подковообразной бухточки в тени густых зарослей затаилась Антония, уверенно сжимая в руках «узи». Напротив нее, слева Прайс опустился на корточки за большим валуном, держа наготове «МАС-10». Первый из находившихся в лодке людей спрыгнул с носа на песок, сжимая в левой руке оружие, а в правой – веревку. Тот, что сидел в середине, последовал за ним, крепко схватив обеими руками большую автоматическую винтовку. Рулевой, разместившийся на корме, заглушил двигатель и последовал за своими товарищами; он также был вооружен. Втроем они обладали значительной огневой мощью.

В редких проблесках лунного света, пробивающегося сквозь разрывы в облаках, все трое были похожи на обычных рыбаков. Неухоженные бороды двоих из них свидетельствовали о нежелании расходовать теплую воду и орудовать бритвой, свойственном для всех моряков; лицо третьего было гладко выбритым. Этот последний, управлявший моторной лодкой, внешне выглядел моложе остальных: ему было лет тридцать с небольшим, в то время как его товарищам, коренастым, закаленным, было уже далеко за сорок. Кроме того, одежду этого третьего лучше всего можно было описать выражением «небрежно дорогая». Белые джинсы в обтяжку, свободная синяя хлопчатобумажная куртка и бейсболка с козырьком – в отличие от поношенных рубашек и свободных брюк его спутников. У всех троих на шее висело по мощному фонарику на кожаном шнурке.