Читаем Возвращение Матарезе полностью

– Тот престарелый председатель КГБ, Крупсков – или что-то в таком роде, – в него стреляли, рана оказалась очень тяжелой, он вызвал к себе Василия. Он рассказал Талейникову, что тщательно проанализировал отчеты об убийстве Юревича и Блэкберна и пришел к выводу, что в обоих случаях это дело рук тайной организации под названием Матарезе, которая зародилась на Корсике. Крупсков объяснил Василию, что Матарезе распространились по всему свету и, шантажируя высших государственных чиновников, приобрели небывалое могущество в странах Свободного мира и Восточного блока.

– Этот Крупсков работал на них – на Матарезе? – спросил Прайс.

– Он сказал, что этим занимались все на протяжении многих лет. Время от времени посылались условные сигналы и устраивались встречи в лесу или в поле, подальше от любопытных взоров: одни люди, держащиеся в тени, встречались в полной темноте с другими такими же. Заключались черные сделки: «Убей этого человека, и мы тебе заплатим».

– И как такое могло сходить с рук?

– Сходило, и с обеих сторон, – ответил Скофилд. – Щупальца Матарезе были повсюду. У них были выходы на различные экстремистские террористические группировки, и те обеспечивали результат, причем так, чтобы нельзя было вычислить заказчика.

– Но как производилась расплата? Должна же была вестись какая-то финансовая отчетность?

– Все тайные операции осуществлялись в обстановке строжайшей секретности – из соображений национальной безопасности. Это очень удобная формулировка, которая позволяет купить то, что не удается получить законным путем – или хотя бы в рамках определенных моральных принципов. Разумеется, у Советов с этим было меньше проблем, но и мы далеко от них не отставали. Говоря откровенно, формально наши государства не находились в состоянии войны, однако мы воевали друг с другом. Это была кровавая заварушка, и обе стороны действовали, не подчиняясь никаким законам.

– Вам не кажется, что вы чересчур циничны?

– А как же иначе? – Антония Скофилд, сидевшая в белом плетеном кресле-качалке, подалась вперед. – Такие люди, как мой муж и Василий Талейников, были настоящими убийцами, которые отнимали жизнь у тех, кто был готов убить их самих! Но ради какой цели? Пока сверхдержавы изображали дружбу и под гром фанфар провозглашали «разрядку» или как там еще это называлось, тайным агентам вроде Брэндона Скофилда и Василия Талейникова поступали заказы на убийство. Где же логика, Камерон Прайс?

– Ответа на это у меня нет, миссис Скофилд… прошу прощения, Антония. То было другое время.

– А каково твое время, Кам? – спросил Беовульф Агата. – Какие приказы получаешь ты? С кем ты воюешь?

– Ну, наверное, с террористами. Среди которых, вероятно, самыми страшными являются эти Матарезе, потому что тот террор, который сеют они, принципиально новый.

– Совершенно верно, молодой человек, – согласился Скофилд. – И пусть они не убивают ни в чем не повинных людей и не взрывают дома – для такого рода дел они нанимают ничего не знающих психопатов, поддающихся внушению, – но они пойдут на все, если это потребуется для достижения их целей.

– И какие же у них цели?

– Подумай сам. Речь идет о международном картеле, который стремится к неограниченному финансовому могуществу.

– Для того чтобы приблизиться к этой цели, Матарезе потребуется полностью устранить конкуренцию, повсеместно избавиться от соперников.

– По этой части главный специалист Косоглазый, – вынужден был признать Беовульф Агата. – У него нюх на всевозможные пробелы. Он искал общие закономерности и, не найдя их, стал искать уже что-то другое.

– И в данном случае что-то другое – это и есть Матарезе. Все убийства были совершены в течение сорока восьми часов, убийцы исчезли, не оставив никаких следов, никаких улик…

– Это соответствует методам Матарезе, – прервал его Скофилд.

– И почему оказалось так сложно проследить происхождение состояний этих людей? – продолжал Камерон. – Говоря об этом, Фрэнк Шилдс использовал определение «аморфный»; полагаю, он имел в виду, что найти концы невозможно.

– Не сомневаюсь в этом. – Бывший сотрудник разведки, седовласый мужчина в годах, тихо рассмеялся. – Среди твоих знакомых миллионеров многие согласились бы добровольно раскрыть свои портфели с акциями, особенно если источники их доходов могут породить неприятные вопросы даже по прошествии многих лет?

– Если честно, ни с одним миллионером я не знаком, по крайней мере, лично.

– Ну, со мной ты уже познакомился.

– Вы хотите сказать…

– Достаточно об этом, больше ни слова. Надеюсь, ты понял, что я хотел сказать?

– Лучше бы не понял, но в свете вашего послужного списка я буду считать это премиальными, выплаченными при выходе в отставку… С чего нам начать? С чего мне начать?