Читаем Возрождение полностью

Но итальянский народ принял эти сладости в самой изысканной музыке, которую еще слышал его язык, — тонкой, нежной и мелодичной, сверкающей яркими образами, отчего даже Данте порой казался грубым и суровым; теперь, действительно, этот славный язык — триумф гласных над согласными — достиг вершины красоты, которая и по сей день остается нераскрытой. Иностранец может перевести мысль, но кто переведет музыку?

Его стихи, его веселое остроумие, его чувствительность к красоте женщины, природы, поведения, литературы и искусства обеспечили Петрарке место в культурном обществе; а его осуждение церковных нравов в Авиньоне не помешало таким великим церковникам, как епископ Джакомо Колонна и брат кардинал Джованни Колонна, оказать ему гостеприимство и покровительство. Как и большинство из нас, он наслаждался и потворствовал, прежде чем устать и осудить; между сонетами к Лауре он загулял с любовницей и завел двух незаконнорожденных детей. У него был досуг для путешествий и, по-видимому, значительные средства; мы находим его в Париже в 1331 году, затем во Фландрии и Германии, затем в Риме (1336) в качестве гостя Колонны. Он был глубоко тронут руинами Форума, открывающими древнюю мощь и величие, которые позорили нищету и убожество покинутой средневековой столицы. Он умолял пять последующих пап покинуть Авиньон и вернуться в Рим. Однако сам он покинул Рим и вернулся в Авиньон.

В течение семи лет между путешествиями он жил во дворце кардинала Колонны, где встречался с лучшими учеными, церковниками, юристами и государственными деятелями Италии, Франции и Англии и передавал им часть своего энтузиазма в отношении классической литературы. Но его возмущала симонианская коррупция Авиньона, поглощающая досуг церковная тяжба, путаница кардиналов и куртизанок, обращение христианства в мир. В 1337 году он купил небольшой дом в Воклюзе — «Закрытой долине» — примерно в пятнадцати милях к востоку от Авиньона. Путешествуя по величественным пейзажам, чтобы найти это убежище, вы с удивлением обнаружите, что оно представляет собой крошечный домик, построенный на скале, угнетенный массивными утесами, но ласкаемый тихим течением неспешной Сорги. Петрарка предвосхитил Руссо не только в сентиментальной инволюции своей любви, но и в удовольствии, которое он получал от природных пейзажей. «Если бы ты знал, — писал он другу, — с каким наслаждением я брожу, свободный и одинокий, среди гор, лесов и ручьев». Уже в 1336 году он ввел моду подниматься на гору Венту (высота 6214 футов), исключительно ради упражнений, вида и тщеславия победы. Теперь в Воклюзе он одевался как крестьянин, ловил рыбу в ручье, возился в двух садах и довольствовался «одной собакой и двумя слугами». Единственное, о чем он сожалел (ведь его страсть к Лауре растратилась на охотничьи рифмы), — это то, что он слишком далеко от Италии и слишком близко от Авиньона.