Читаем Возраст – преимущество полностью

В ближайшей деревне я спрыгнул, поблагодарив полицаев громко, показав тем самым дежурившим на въезде любопытным бульбашам, что я «свой». Те даже не стали меня останавливать, кивнули только. Я направлялся в бывший сельсовет, а теперь управу, надо было навестить старосту, узнать, есть ли какие сведения о партизанах, якобы мне нужно доложить командиру результаты. Встретили хорошо, тоже предложили поесть, но в этот раз отказался, сославшись на Мыколу с Гриней, дескать, накормили уже. Что сразу удивило, не было и тени предвзятого отношения ввиду возраста, все враги вели себя со мной благожелательно и вполне учтиво. Староста немного подпортил эту картину. Это был грузный, немолодой мужчина с бородой до пупа и удивительно светлыми глазами, чуть не прозрачными. Смотрел он на меня при встрече, как Ленин на буржуазию, но после сверки документов принял как родного и так же, как и ранее солдаты ОУН, не обращал внимания на возраст. Пообщались, что ж, хорошо им партизаны кровушку пускают, аж трясет его, когда поминает нашего брата, партизана. Попросил меня походатайствовать перед немецким начальством о помощи в обороне деревни, ага, так фрицы и прислали в какую-то деревню своих солдат, делать им больше нечего. Взялся тут рулить, терпи теперь, сука.

Оценил оборону деревни, решив, что сюда пока не стоит наведываться, для отряда слишком ничтожная цель, только подставятся, дав возможность немцам сузить поиски. Тут у полицаев был лишь небольшой пункт охраны, скорее для порядка, чем для обороны или чего-то серьезного, я насчитал за пару часов, что находился здесь, всего тринадцать человек. А вот то, что население откровенно пронемецкое, отметил сразу и точно. Если внимательно наблюдать, это становится заметным, видно, что люди не «играют», а ведут себя обыденно. Вот это и надо будет доложить. Сделал себе отметку в памяти.

Но самым ценным для меня оказалась книга учета преступлений, доступ к которой я получил случайно и как-то даже легко. Просто в разговоре со старостой обмолвился, что, дескать, воруют в деревнях много, да и прочих преступлений хватает. А тот и брякнул, что оказывается, немцы, наделившие его властью, в каждом населенном пункте завели учет таковых случаев. Это для того, чтобы отслеживать настроения и лояльность местного населения. Знать, кто чем дышит, так сказать. Получив на руки эту самую книгу учета и листая ее, случайно на задней обложке заметил небольшой список людей, тут даже подписано было: сотрудничающий контингент. Так-так, предатели, значит… И вот это стало для меня целью номер раз. Если, староста прав и в каждой деревне, селе или городе есть такие книги, то, возможно, и списки предателей есть, ведь скорее всего формат книги задавали сами немцы, а у них порядок, придумали форму документа, значит, ее все должны поддерживать в том же виде. Эх, сколько бы отдал Медведев за то, чтобы знать всех предателей в округе… Это ж насколько легче станет работать! Тем же подпольщикам, которые месяцами налаживают отношения друг с другом, выясняя, кто перед ним, друг или враг, такая информация здорово облегчит работу. Немцы педанты в таких делах, у них даже в лагерях для военнопленных всегда хранятся записи тех, кто добровольно сотрудничает с режимом.

Запомнив тогда несколько фамилий, решил обязательно передать их Медведеву, а уж тот, я думаю, сможет через этих узнать и остальных. Удачно я так зашел к старосте.

После обеда, на который я все же согласился, к этому времени утренний перекус у бандитов переварился, я с удовольствием откушал хорошего борща и жареной картохи с салом, покинул деревню и поперся дальше. Возникла идея попросить повозку, но решил, что не дадут, предлог найдут легко, поэтому даже не стал озвучивать.

Добраться до Ровно удалось только через день, на дорогах вдруг обнаружилось какое-то неприличное количество патрулей, причем как полицаев, так и немецкой фельджандармерии. Последние оказались чересчур возбуждены, даже не знаю почему, и документы проверяли особенно тщательно. Но, на мою радость, бумаги Юрко оказались идеальными для меня, ни у кого не возникало никаких подозрений, только фельдфебель жандармов на самом въезде в Ровно поставил мне отметку о необходимости посещения комендатуры. Решив не рисковать, направился туда сразу, несмотря на голод. Сегодня еще ничего не ел, хотел было сразу найти какой-нибудь общепит, да вот жандарм меня озадачил.