Читаем Возможны варианты... полностью

Этология необходима животноводам. К сожалению, ее основам не учат ни пастухов, ни доярок. Пастухов не учат вообще ничему. Дали в руки кнут — иди, гуляй. А молодому человеку этого мало. Он не идет «гулять».

— Доброго пастуха нет — и доброй обуви не жди, — заметил С. А. Лялин, начальник экспериментального цеха Челябинского Дома моделей обуви. — Но ведь и доброго сапожника нет, во всяком случае, таких мало. Вот мы, экспериментальщики, работаем вручную. А ведь тоже пооперационно. Тот же у нас конвейер. Каждый мастер делает свою часть обувки. Стачать всю пару, от начала до конца, и у нас мало кто сможет. А не будет сапожника — потеряем не профессию даже, потеряем искусство.

Челябинский Дом моделей обуви организован недавно. Значение его для обувного объединения трудно переоценить. Здесь разрабатываются образцы обуви на завтрашний день. Я видел их. Многие, повторяю, произведения искусства, в буквальном смысле, от них «не можно глаз отвесть». Но не щеголяем мы с вами в этаких-то. Почему?

— Когда образец готов, — объясняет Денисенко, — мы едем с ним на ярмарку и продаем, получаем заказ торговых работников, представителей различных баз. А потом начинаем искать материалы, фурнитуру, подошвы, каблуки под разработанные и проданные модели. В результате чаще всего удается приобрести вовсе не то, что нужно для выпуска красивой обуви массовым тиражом. Словом, от задумки мало что остается. Надо бы делать наоборот. Сначала ярмарка сырья, гарантия его поставок по количеству и качеству, по ассортименту. А уж потом разработка моделей.

Вот пример. Художники придумали, а модельеры разработали особо изящные ремешковые туфельки. В них привлекали легкость, хорошая комбинация цветов и несложная технология. Вся премудрость изготовления состояла лишь в добросовестном исполнении каждого элемента туфли, когда дело будет поставлено на поток, на конвейер. Кыштымские обувщики взялись освоить новинку. В министерстве на худсовете ее утвердили с высоким баллом — 38. Потолок у обуви — 40. Все довольны, сверху донизу. А на ярмарке сырья начались коррективы: подошвы такой не будет, кожи таких расцветок и рисунка не ждите, приспосабливайте свои задумки к нашим возможностям. Модель слетела. Женщины не получили красивую летнюю обувь.

Время от времени челябинские обувщики получают партии отличных тонких кож «шевро». И что же? Делают особо изящную легкую обувь? Нет. Тонкий хром нельзя дать на поток, на конвейер: машина порвет его, она «приучена» иметь дело с грубой прочной синтетикой. «В ей нет деликатности», — как выразился один старый сапожник.

И тут опять возвратимся к разговору о ручном труде, о его ценности для общества — эстетической, культурной, потребительской наконец. Нельзя терять искусство профессии, нельзя терять сапожника-мастера. Это ведь наследие веков, традиции, народная культура быта и мастерства. В этом смысле Сергей Залыгин, по всей вероятности, прав, предлагая в ручном труде, в опыте прошлого поискать какие-то новые критерии для оценки затрат на получение продукции сегодня. Но тут нужна толика смелости и небанальное экономическое мышление, как нужны они обувщикам и еще в ряде случаев.

К примеру, зарубежная обувь отличается не только большим изяществом, но и меньшими трудозатратами на ее изготовление. В нашем понимании она зачастую изготовлена с нарушениями стандартов. У нас верхний кант предписано обработать в выворотку или в окантовку. У них он просто загнут и прошит. Разница для покупателя, для носки обуви есть? Да никакой. Однако — предписано. В существующих стандартах вообще многое устарело, их надо бы регулярно пересматривать.

— Мы обдумываем одну идею. А именно — как совместить качество кож и обуви, если делать ее вручную, — размышляет директор Челябинского Дома моделей обуви А. И. Лукьянов. — О прижизненных пороках шкур говорю. Ну, хотя бы о шрамах, кнутовине, тавро. Ведь наличие такого «порока» — явное свидетельство натуральности кожи. Не может ли это стать, при соответствующей подаче художником и модельером, неким «знаком качества»? Конечно, не на каждом виде обуви, а, скажем, на мужской.

— Мужчину шрамы украшают? — подшучиваю.

— А что? — всерьез воспринимает эту полуподдержку Анатолий Иванович. — И шрам, и тавро можно оставить, если это место на коже вписать в общий рисунок модели.

Не берусь категорически судить об этом предложении. Слышал, что подобные поиски зарубежные обувщики вели и небезуспешно. Но думаю, что тут есть «изюминка», которая может быть вполне оригинальной. Во всяком случае, и у нас провести подобный эксперимент вполне возможно.