Читаем Возможны варианты... полностью

Вторая — порезы кожи. На комбинатах меньше, у заготовителей больше. Дефект ничем уже не устранишь, увеличивается обрезь, растут потери кожи. Да и работать с такими шкурами трудно. Но есть еще одна проблема, которая кожзавода не касается, зато больно задевает каждого из нас. И тут снова несколько слов о моде.

Еще совсем недавно мы буквально гонялись за синтетическими вещами. Их достоинства казались нам неоспоримыми. Сам помню, с каким трудом удалось купить — и за большие сравнительно деньги — две нейлоновые рубашки. Так они и до сих пор валяются новехонькими: первый же выход в театр отрезвил.

Ныне свой гардероб мы формируем иначе: одежду и обувь подбираем так, чтобы по возможности избежать синтетики. Да не тут-то было. Натурального материала становится все меньше. Синтетической обуви все больше. Синтетическая кожа — это, как говорится, нонсенс. Но он рожден уже не модой, а обстоятельствами: мало шкур дает сельское хозяйство.

Между тем огромное количество шкур пропадает зря. Небрежно снятые с забитого скота, они бывают так же небрежно брошены, куда попало. А ведь в течение двух-трех часов шкуру нужно посолить или, что, по мнению специалистов, гораздо лучше, заложить в рассол, иначе она потеряет свои природные качества. И лишь через две недели она готова к транспортировке на кожзавод. Однако инспектура по качеству сельхозпродуктов отмечает, что это правило соблюдается далеко не всегда. Десятки тысяч шкур пропадают только в Челябинской области. Явление не местное.

Но даже вовремя обработанные шкуры не подходят зачастую ни под какие стандарты. Первосортных шкур на кожзаводы поступает всего ничего — считанные проценты. В основном, идет четвертый сорт, отмеченный всевозможными пороками. Если некоторые из них, появившиеся, скажем, из-за неправильной предварительной обработки, кожевники могут выправить, то так называемые прижизненные пороки устранению практически не поддаются. Рубцы, парша, лизуха, свищи — все это брак будущего кожсырья, брак нашей будущей обуви. Он начинается на ферме.

Ветврач не обработал скот против ос и оводов — свищи. Проколы жал этих сердитых насекомых не заживают, не зарастают уже никогда. В некоторых странах пытаются уничтожать оводов и ос в местах пастьбы скота. Не уверен, что это экологически правильное решение.

Недоглядела доярка, и что-то беспокоило животное — оно зализывало себя шершавым, как наждак, языком, вот и «лизуха», отсутствие верхнего слоя кожи. Кормили плохо — кожа не сформировалась, слабенькая, тоненькая. Но и хороший корм — не все. Условия содержания тоже важны.

На крупных, промышленного типа животноводческих комплексах и рацион сбалансирован, и микроклимат выдержан, а шкуры отсюда поступают легковесными. Обычно вес шкуры — восемь процентов от живого веса животного. На комплексах этот процент меньше. Причина понятна — обитатели откормочных фабрик видят солнце лишь по пути на бойню. А кожу делают солнце и вольный ветер, зеленый луг и добрый пастух. Можно иногда слышать: подумаешь — пастух! Человек с кнутом — и вся премудрость. Ну, выгнал утром стадо, в обед пригнал на дойку, потом опять погнал на пастьбу.

Нет, умелая пастьба — и польза, и большое искусство. Польза не только хозяйству — больше молока и мяса, хорошая кожа. Но и животному, и лугу. Известный французский ученый-луговед Анри Вуазэн назвал это общение «свидание травы и коровы». В стойле корова съедает практически все, что ей дают, что накосили и запасли. А на пастбище она выбирает, что повкуснее, полезнее. И толк в этом она знает. А разбросав свои «лепешки», она еще подкормит луг.

Про искусство своей профессии один знакомый мне пастух рассказывал так: «Видите вон ту, черненькую? Эта корова в моем стаде за главную. За ней особо слежу, по ее поведению определяю состояние стада. Присматриваюсь, как она ест, как отдыхает, когда молоком вымя наполнит. Тогда уж и за жалейку берусь — сигнал идти домой. Кнутом не пользуюсь — след на коже останется навсегда». Каждый ли пастух понимает это?

Конечно, такие асы своего дела, как пастух и профессиональный поэт Владимир Михалев из Белгородской области, исключение. Но несомненно, что хорошие пастухи — люди особого душевного склада, влюбленные в природу, чутко понимающие и глубоко знающие множество ее тайн. Не случайно, приемы их труда изучает молодая, быстро развивающаяся отрасль биологии этология — наука о поведении животных. Выясняется, что опытный пастух отлично умеет так «закрутить» стадо, чтобы в нем не было передних и задних животных, иначе будет нарушен ритм пастьбы. Частота перебежек задних не даст им насыщения, чувства покоя и довольства. При этом пастух учитывает и направление ветра, и рельеф местности. При пастьбе на ходу сосуществуют такие разные побуждения животных, как страх и голод. Лишь в стаде животное спокойно. А управление стадом требует знания его структуры и психологии животных.

Вот зачем нужна профессионалу эталонная «черненькая».